Первая как мир стал плоским

Загрузка...





НазваниеПервая как мир стал плоским
страница1/35
Дата публикации20.09.2013
Размер6.75 Mb.
ТипДокументы
top-bal.ru > Бухгалтерия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
Томас Фридман ПЛОСКИЙ МИР: КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ХХI ВЕКА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ КАК МИР СТАЛ ПЛОСКИМ

Посвящается Мэтту и Кей, и Рону

ГЛАВА 1 ПОКА Я СПАЛ

Ваши Высочества, как правители католические, любящие святую христианскую веру и ревнующие о ее распространении, а также как враги учения Магометова и всякого иного идолопоклонства и ереси, постановили послать меня, Христофора Колумба, в вышеназванную страну Индию с тем, чтобы увидеть своими глазами ее князей, народы и земли, и узнать их нравы, и понять надлежащий способ обращения их в нашу святую веру; и, кроме того, указали идти не восточным путем по суше, как повелось до сих пор, а путем западным, которым если кто и ходил до нас, то об этом нам доподлинно не известно.

Отрывок из дневника Христофора Колумба о его путешествии 1492 года.

Таких указаний из уст гольфиста мне раньше слышать не приходилось: «Цельтесь в «Майкрософт» или «Ай–Би–Эм»». Дело происходило в южноиндийском городе Бангалоре, на поле, принадлежащем гольф–клубу. Я стоял у стартовой отметки, а мой партнер по игре показывал на два сверкающих в отдалении здания из стекла и стали, сразу за первым грином. Третьей была штаб–квартира «Голдман Сакс» — он мог бы предложить целиться и в нее, но на тот момент она еще только строилась. Позже, на десятой лунке, мы миновали представительства «Хьюлетт–Паккард» и «Тексас инструментс». Как будто этого было недостаточно, на ти–маркерах я заметил логотип «Эпсон», производителя принтеров, а на шапочке одного из наших кэдди — логотип ЗМ. В городе оказалось, что спонсором некоторых светофоров являлись те же «Тексас инструменте». На обратном пути нам встретился рекламный щит «Пицца хат» с кричащим слоганом поверх изображения дымящейся пиццы: «Гигабайты вкуса!».

Нет, на Канзас это было определенно не похоже. Это было; не похоже даже на Индию. Что же это было — Новый Свет, Старый или же какой–то другой, никому не известный?

Подобно Колумбу я отправился в Бангалор, индийскую Силиконовую долину, с особой первопроходческой миссией. Когда–то Колумб поплыл на «Нинье», «Пинте» и «Санта–Марии», чтобы открыть более короткий морской путь в Восточную Индию, двигаясь на запад, через Атлантический океан — вместо того чтобы двигаться на юг и на восток вокруг Африки, по примеру современных ему португальских мореплавателей. Индия и волшебные Пряные острова Востока в то время славились золотом, жемчугом, драгоценностями, шелком — источниками сказочных богатств. Обнаружить кратчайший морской путь в Индию в то время, когда сухопутные подходы с востока были блокированы исламскими державами, и для Колумба, и для испанской монархии означало найти путь к богатству и могуществу. По всей видимости, отправляясь в дорогу, Колумб предполагал, что земля кругла, ведь только так он мог надеяться достигнуть индийских берегов западным путем. Однако он немного ошибся с расстоянием. Земной шар у него получился меньше, чем на самом деле. И хотя он не предвидел того, что столкнется с сушей, не достигнув Ост–Индии, туземцев, встреченных им в новом мире, он окрестил «индийцами». Вернувшись домой, Колумб поведал своим покровителям, королю Фердинанду и королеве Изабелле, что, так и не отыскав той самой Индии, он все–таки подтвердил своим путешествием: мир — это сфера.

Я отправился в Индию восточным путем, через Франкфурт. Я летел бизнес–классом «Люфтганза». Я в точности знал свой маршрут — благодаря GPS–карте на небольшом экране, который можно было выдвинуть из подлокотника сиденья. Я долетел без происшествий и приземлился по расписанию. Я тоже встретил людей, называемых индийцами. Я тоже хотел обнаружить источник индийского богатства. Но если Колумб, как и было положено человеку его времени, искал что–то материальное — драгоценные металлы, шелк, специи, — моей целью было другое — программное обеспечение, интеллектуальный потенциал, комплексные алгоритмы, экономика знаний, колл–центры, информационные протоколы, революционные оптические технологии. Колумб без зазрения совести сделал аборигенов своими рабами, бесплатным ресурсом ручного труда. Я всего лишь хотел понять, почему аборигены той страны, в которую я прибыл, выполняют теперь нашу работу, почему США и другие промышленно развитые страны стали видеть в них важнейший трудовой ресурс в области услуг и информационных технологий. На трех кораблях Колумба плыло больше сотни человек. Со мной прилетела компактная съемочная группа канала «Дискавери таймс», уместившаяся в два потрепанных фургончика с босоногим индийским шофером за рулем каждого из них. Поднимая парус — если можно так выразиться, — я тоже верил, что земля кругла. Однако то, с чем я столкнулся в реальной Индии, всерьез пошатнуло мою веру. Колумб, по воле случая открывший Америку, думал, что обнаружил часть Индии. Открыв для себя именно Индию, я мог бы принять многих, кого там встретил, за американцев. Некоторые и впрямь называли себя американскими именами, другие с большим успехом подражали американскому акценту, отвечая на звонки в колл–центрах, или американским бизнес–методам, управляя программистскими лабораториями.

По возвращении Колумб сообщил королю и королеве, что мир круглый, и остался в истории первым человеком, сделавшим это открытие. Когда я вернулся домой, то мог поделиться своим открытием только с женой, да и то шепотом.

«Дорогая, — сказал я, — мне кажется, мир стал плоским».

Как я пришел к этому выводу? Наверное, путь к нему начался со слов Нандана Нилекани, сказанных в конференц–зале компании «Инфосис текнолоджиз Лимитед». «Инфосис» — один из лидеров индийских информационных технологий, а Нилекани, ее руководитель, — один из самых мудрых и уважаемых индийских бизнесменов. Вместе с группой канала «Дискавери таймс» я отправился в штаб–квартиру «Инфосис», находящуюся в сорока минутах езды от центра Бангалора, чтобы совершить экскурсию по кампусу компании и взять интервью у ее главы. Мы добирались по довольно скверной дороге, и по ходу движения нам постоянно приходилось объезжать медленно бредущих коров, телеги и моторикш. Однако, въехав на территорию «Инфосис», мы как будто попали в иной мир: здесь был и невероятный курортного типа бассейн в окружении декоративных валунов и подстриженных газонов, и простирающееся сразу за ними поле для гольфа, и множество ресторанчиков, и превосходный фитнесс–клуб, и многое другое. Казалось, что новые корпуса из стали и стекла появлялись здесь как грибы, по штуке в неделю. В каких–то из этих корпусов работники «Инфосис» занимались написанием программного обеспечения по заказу американских и европейских компаний, в других — обслуживали внутренние операции транснациональных гигантов со штаб–квартирами в той же Америке и Европе: от ответов на звонки, перенаправляемые сюда со всего мира, и технической поддержки компьютерного парка до специальных исследовательских проектов. Меры безопасности были приняты самые строгие, двери находились под контролем камер слежения: если вы работаете на «Америкэн экспресс», вы не сможете попасть в здание, где обслуживают «Дженерал электрик». Еще мы постоянно встречали молодых индийцев обоих полов с бейджами на груди, которые стремительной походкой перемещались из одного здания в другое. Один из них произвел на меня впечатление человека, который вполне мог бы составить мою налоговую декларацию. Другая на вид была способна разобрать и собрать мой компьютер. А глядя на третью, я бы сказал, что она была его разработчиком!

После интервью Нилекани пригласил нашу телевизионную группу взглянуть на зал глобальных конференций своей компании — центр всей индийской экономики аутсорсинга. Это было вытянутое, обшитое деревянными панелями помещение, которое напоминало амфитеатр лекционного зала в каком–нибудь старом американском университете. На стене висел огромный экран для телеконференций, в потолок над ним были вмонтированы видеокамеры. «Это наш конференц–зал, а это экран, наверное, самый огромный во всей Азии — здесь соединено сорок цифровых мониторов», — не без гордости объяснил Нилекани, показывая на самый огромный плоский телеэкран, который я когда–либо видел, с помощью этого устройства, рассказал он, «Инфосис» способен в любой момент собрать виртуальное совещание со всеми ключевыми партнерами, расположенными в любой точке земного шара. Например, когда американские заказчики общаются с индийскими программистами, на экране одновременно с ними могут присутствовать производители из Юго–Восточной Азии. «Мы можем сидеть здесь, кто–то в Нью–Йорке, кто–то в Лондоне, Бостоне, Сан–Франциско, и все вживую. Или, например, если конечный продукт изготавливается в Сингапуре, то мы подключаем человека из Сингапура тоже вживую… Вот оно, лицо глобализации». Над экраном висели восемь циферблатов е поясняющими табличками: Запад США, Восток США, Гринвич, Индия, Сингапур, Гонконг, Япония, Австралия. Что вполне не точно отражало рабочий день компании «Инфосис»: 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году.

«Аутсорсинг — это только одно из измерений гораздо более фундаментального глобального сдвига, — говорил Нилекани. — За последние несколько лет были сделаны огромные инвестиции в сферу технологий, особенно в период интернет бума, сотни миллионов долларов были вложены в развитие глобальной широкополосной связи, прокладку волоконно–оптических кабелей по дну океана и прочие подобные вещи». В то же самое время, добавил он, компьютеры подешевели и стремительно распространились по всей планете, подоспел взрыв в области программного обеспечения — можно вспомнить и электронную почту, и поисковые системы, такие как Google, и специализированные программы, способные фрагментировать любую работу и пересылать одну часть в Бостон, Другую в Бангалор, третью в Пекин, создавая тем самым возможность участвовать в проекте любому человеку, где бы он ни находился. Когда все эти вещи неожиданно сложились вместе, примерно в 2000 году, они, по словам Нилекани, «создали платформу, позволяющую черпать интеллектуальные ресурсы, интеллектуальный капитал откуда угодно. Поскольку такую платформу можно с легкостью разбивать на части, доставлять, распространять, производить, собирать заново, данная ситуация породила совершенно новую степень свободы человеческого труда, особенно труда интеллектуального… И то, что вы видите теперь в Банаглоре, есть на самом деле скрещение этих линий развития, их кульминационный пункт».

Мы разговаривали, сидя на диване в приемной Нилекани и дожидаясь, пока люди из группы установят камеры. В какой–то момент собеседник проронил фразу, которая застряла у меня в памяти. «Том, — сказал он, — игровая площадка стала ровнее». Смысл этих слов был в том, что сегодня страны вроде Индии получили такую возможность конкурировать на мировом рынке интеллектуального труда, которой никогда раньше не обладали, и что Америке следует иметь это в виду. «Америке будет брошен вызов, однако, — подчеркнул Нилекани, — это будет благом для Америки, потому что лучше всего мы проявляем себя именно тогда, когда нам брошен вызов». Покидая в тот день кампус «Инфосис» и подпрыгивая на ухабах на обратном пути в Бангалор, я все никак не мог выбросить из головы его слова: «Игровая площадка стала ровнее».

Нандан хотел сказать, думал я, что глобальное игровое поле выравнивается, делается более плоским…Плоским? Плоским?! Боже мой, ведь он говорит мне, что мир становится плоским!

Итак, больше чем через пятьсот лет после того, как Колумб уплыл за горизонт, пользуясь элементарными навигационными технологиями своего времени, и благополучно вернулся, тем самым доказав шарообразность мира, я сидел в Бангалоре, напротив талантливого индийского инженера, получившего образование в одном из ведущих технических вузов своей страны, пользующегося в своей работе самыми современными технологиями нашего времени, и он сообщал мне, что мир плоский — плоский, как тот экран, через который он способен одновременно общаться со всей своей глобальной партнерской сетью. Но еще интересней, что говорит он об этом — о том, что мы сделали земной шар плоским, — как о положительном факте, как о новой вехе человеческого прогресса, о многообещающей перспективе для Индии и всего мира!

На заднем сиденье фургона я записал тогда в блокнот три слова: «Мир стал плоским». Как только я сделал это, я понял, что они и были подспудным смыслом всего увиденного и услышанного мной в Банаглоре за те две недели, которые ушли на съемку фильма. Глобальное поле для конкурентной игры выравнивается. Мир становится плоским.

Осознание этого факта одновременно воодушевило и напугало: меня. Журналист во мне радовался тому, что наконец обнаружил новую систему координат — систему, которая делала ежедневные заголовки новостей более понятными и объясняла, что происходит в современном мире. Очевидно, что сегодня благодаря компьютерам, электронной почте, коммуникационным сетям, телеконференциям, быстро приспосабливающемуся к новым задачам программному обеспечению возможность сотрудничать и конкурировать в реальном времени появилась у беспрецедентно большого числа жителей Земли— в большем числе областей, в большем числе точек земного шара, на более равных основаниях, чем когда–либо раньше в мировой истории. Именно об этом говорил мне Нандан, именно это стало моим открытием во время путешествия на Восток и именно об этом будет рассказывать моя книга. Когда приучаешь себя видеть мир плоским, многие вещи в нем начинают становиться на свои места. Вдобавок я испытывал и личное воодушевление. Ведь выравнивание мира означает, что сегодня происходит соединение всех мировых центров знания в единую глобальную сеть, которая — если не вмешаются политика и терроризм — способна стать первым вестником эпохи невиданного процветания и обновления.

Однако зрелище плоского мира также заставило меня пережить чувство тревоги, и личной, и профессиональной. Мой персональный страх касался того очевидного факта, что в плоском мире не только у программистов есть отличная возможность для сотрудничества. Она есть и у «Аль–Каиды» и других террористических организаций. Выравнивание игрового поля не только формирует целый класс новаторски мыслящих людей и аккумулирует их потенциал. Точно так же оно аккумулирует потенциал целого класса других людей — агрессивна недовольных, ощущающих разочарование и унижение.

С профессиональной точки зрения мне было досадно видеть рождение плоского мира, потому что оно произошло вне моего поля зрения, я его элементарно проспал. Не то чтобы я действительно спал, просто меня занимали другие вещи. До 11 сентября я увлеченно наблюдал за шествием глобализации по миру и за непростым взаимодействием «лексуса» и оливы — сил экономической интеграции и сил национального самообособления. Результатом этих наблюдений стала моя книга 1999 года, так и названная: ««Лексус» и оливковое дерево». Однако после 11 сентября войны, спровоцированные стороной оливы, поглотили меня целиком. Почти все время я проводил в разъездах по арабо–мусульманскому миру, и глобализация почти исчезла с моего горизонта.

Я снова набрел на ее след во время своего визита в Бангалор в феврале 2004 года, И сразу понял, что пока я был поглощен оливковыми рощами Кабула и Багдада, произошло нечто по–настоящему важное: глобализация перешла на абсолютно новый уровень. Если вы прочитаете вместе ««Лексус» и оливковое дерево» и эту книгу, вы сумеете вычленить один общий исторический тезис: три великих эпохи глобализации. Первая продолжалась с 1492 года — путешествия Колумба, положившего начало обмену между Старым и Новым Светом, — приблизительно до 1800–го. Я бы назвал эту эпоху Глобализацией 1.0. Она установила новую размерность: мир перестал быть большим и стал средним. Это была эпоха государств и мускулов: во время Глобализации 1.0 ключевым фактором перемен, движущей силой глобальной интеграции являлось количество грубой силы — мускульной, лошадиной, ветряной и, позже, паровой силы, — которым обладала ваша странами то, насколько творчески она умела им распорядиться. В данный период в деле уничтожения барьеров и превращения мира в единое целое первенствовали страны и их властители (зачастую вдохновляемые либо религиозными, либо империалистическими побуждениями, либо сочетанием тех и других), именно они были главными проводниками глобальной интеграции. Принципиальные вопросы Глобализации 1.0 звучали так: каково место моей страны в глобальной конкуренции и на что она может рассчитывать? Если я хочу выйти на глобальный уровень и сотрудничать с другими людьми, какие шансы она мне может предоставить?

Вторая великая эпоха, Глобализация 2.0, продолжалась где–то с 1800 по 2000 год, с перерывами на Великую депрессию и две мировые войны. В этот период мир перестал быть средним и стал маленьким. Роль ключевого фактора перемен, движущей силы глобальной интеграции взяли на себя транснациональные корпорации, которые стали выходить на мировой уровень в погоне за рабочей силой и рынками сбыта. Первопроходцами такой экспансии были голландские и британские акционерные компании, а мощный толчок ей придала промышленная революция. Ускорителем глобальной интеграции в этот период являлись снизившиеся издержки: в первой половине эпохи — благодаря паровому двигателю и железным дорогам — транспортные, а во второй — благодаря телеграфу, телефону, спутниковой и волоконно–оптической связи, а также ранней версии Всемирной паутины — телекоммуникационные. Именно тогда мы увидели подлинное рождение и созревание мировой экономики: уже наличествовала достаточная трансконтинентальная мобильность товаров и информации для возникновения глобального рынка с международным арбитражем в производственных и трудовых отношениях. Динамику такой глобализации определяли технологические новшества в машинной области — от пароходов и железных дорог до телефонов и ЭВМ. Главные же вопросы этого времени звучали так: каково место моей компании в глобальной экономике? Использует ли она те возможности, на которые Может рассчитывать? Если я захочу выйти на глобальный уровень и сотрудничать с другими людьми, какие шансы она может предоставить мне? ««Лекеус и оливковое дерево» главным образом повествовала о кульминационном пункте Глобализации 2.0 ;— эпохи, в течение которой стены стали рушиться по всему миру, а интеграция — вместе с обратной реакцией на нее — вышла на совершенно новый уровень. Однако даже в эпоху рушащихся стен мир по–прежнему изобиловал барьерами, препятствующими процессу интеграции. Вспомните, когда Билл Клинтон избирался на президентский пост в 1992 году, почти ни у кого, кроме правительственных чиновников, студентов и профессоров, не было электронного адреса, а когда я писал ««Лекеус» и оливковое дерево» в 1998 году, Интернет электронная коммерция только–только набирали обороты.

Что ж, они набрали обороты — вместе с массой других явлений, — и все это произошло, пока я спал. Вот почему сегодня я утверждаю, что где–то в 2000 году мы вступили в новую эпоху — Глобализация 3.0. Глобализация 3.0 сокращает мир до предела: мир перестает быть маленьким и становится крошечным, ив то же время она выравнивает всемирное игровое поле. И если движущей силой Глобализации 1.0 были страны, Глобализации 2,0 — компании, движущей силой Глобализации 3.0 — что и является ее уникальной особенностью — становится сформировавшийся потенциал для глобального сотрудничества и конкуренции, который теперь доступен отдельной личности. Средством, позволившим людям и группам людей так легко и беспрепятственно выходить на глобальный уровень, оказались не лошадиная сила и не машинная мощь, им оказались компьютерные программы бесконечные разновидности новых приложений — и глобальная волоконно–оптическая сеть, сделавшая всех нас ближайшими соседями. Теперь каждый человек должен и способен задать вопрос: каково мое место в глобальном соревновании и сегодняшней перспективе и как мне самому сотрудничать с другими людьми на глобальном уровне?

Но Глобализация 3.0 отличается от предыдущих этапов не только тем, насколько она миниатюризирует и одновременно выравнивает мир и какие возможности она открывает перед каждым человеком. Она является чем–то новым еще и потому что у РУЛЯ ДВУХ прежних глобализаций стояли преимущественно европейцы и американцы. Пускай в XVIII веке Китай фактически имел самую крупную национальную экономику на планете — именно западные страны, компании и люди осуществляли в то время большую часть работы глобализации, именно их УСИЛИЯМИ складывался мировой порядок. В скором будущем мы увидим, что тенденция начнет меняться. Уменьшая и сплющивая мир, Глобализация 3.0 будет развиваться не только отдельными личностями, но и гораздо более разнообразными — состоящими не только из жителей Запада, не только из людей с белым цветом кожи — группами личностей. Жители всех уголков плоского мира уже пользуются ее плодами. Глобализация 3.0 позволяет подключиться к игре огромной массе людей, и участвовать в ней будут все цвета человеческой радуги.

(Несмотря на то что перспектива глобального действия для индивидуумов является главным отличительным признаком Глобализации 3.0, для компаний, и крупных, и мелких, она также открывает множество новых перспектив. Ниже я специально вернусь к данному вопросу и подробно остановлюсь на обоих аспектах.)

Разумеется, выйдя от Нандана в тот вечер, я имел лишь самое смутное представление обо всем этом. Однако позже, сидя на балконе гостиничного номера и раздумывая о грядущих переменах, я уже знал, что хочу бросить все и написать книгу, которая поможет мне понять, как происходил процесс выравнивания и каковы могут быть его последствия для государств, компаний и отдельных людей. Я взял телефон, позвонил домой и сказал своей жене Энн: «Я сажусь писать книгу, которая будет называться «Плоский мир»». В ее реакции была ирония и любопытство — причем, наверное, иронии было больше. В конечном счете я сумел объяснить ей, что имею в виду, и надеюсь, что мне удастся объяснить это вам, дорогие читатели. Но сперва вернемся в начало моего путешествия на Восток. Я расскажу о нескольких встречах, которые убедили меня, что мир перестал быть круглым — и стал плоским.

Джейтерт Рао, или просто Джерри, был одним из первых, кого я встретил в Бангалоре.

Дело было в отеле «Лила палас». Не прошло и нескольких минут после нашей встречи, как он сообщил, что при желании может заполнить мои налоговые бумаги и вообще взять на себя любую бухгалтерию, какая только мне понадобится — прямо здесь, никуда не уезжая. Спасибо, отклонил я его предложение, у меня уже есть бухгалтер в Чикаго. Джерри только улыбнулся. Его вежливость не позволяла сказать вслух, что он, вполне вероятно, уже и так является моим бухгалтером или, точнее, бухгалтером, работающим на моего бухгалтера; и все это — благодаря взрыву аутсорсинга в области обслуживания налогов.

— Это происходит сию же секунду, пока мы с вами разговариваем, — с улыбкой пояснил Рао.

Уроженец Мумбаи (нынешнее название Бомбея) и владелец фирмы «МфасиС», Рао собрал под своим началом команду бухгалтеров–индийцев, способных выполнять любую пересылаемую из Америки работу, как на уровне штатов, так и на федеральном.

— У нас, — сообщил он, — тесные контакты с несколькоми средними и мелкими американскими фирмами, специализирующимися в налоговом обслуживании.

— Вы имеете в виду такими, как фирма моего бухгалтера? — спросил я.

— Да, такими, как фирма вашего бухгалтера, — ответил Рао с прежней улыбкой.

Его компания разработала и стандартизировала формат специализированного программного обеспечения, который сделал аутсорсинг бухгалтерских услуг простым и не дорогостоящим делом. Весь процесс начинается с того, объяснил Джерри, что бухгалтер в США загружает мои отсканированные налоговые декларации, а также формы W–2, W–4, 1099, отчет о льготах, акциях — все, что нужно, — на сервер, который физически располагается, скажем, в Калифорнии или Техасе.

— Так вот, ваш бухгалтер, если он собирается переправить работу за океан, знает, что вы бы не хотели разглашать за пределами страны свою фамилию и номер социального страхования, поэтому он может скрыть такую информацию. Бухгалтеры в Индии связываются напрямую с американским сервером, получают доступ к необработанным данным посредством пароля и обсчитывают ваши налоги, ничего о вас не зная. Все данные остаются в США, законодательство об охране личной жизни не нарушается… Мы относимся к защите личных данных очень серьезно. Бухгалтер в Индии может видеть данные на своем мониторе, однако он не может ни сгрузить эту информацию, ни распечатать ее — наша программа этого не позволяет. В лучшем случае он может попробовать запомнить то, что видит, — если задумал что–нибудь предосудительное. Бухгалтерам, когда они работают с налоговыми декларациями, не разрешается брать с собой в помещение даже ручку и бумагу.

— Я был удивлен, насколько далеко продвинулся этот тип аутсорсинга.

— Через нас проходит несколько тысяч деклараций, — сказал Рао. — Но и это не все: вашим американским бухгалтерам не обязательно даже находится у себя в офисе. Они могут сидеть на каком–нибудь калифорнийском пляже и сообщить нам по электронной почте: «Джерри, вы прекрасно справляетесь с нью–йоркскими декларациями, поэтому возьмите на себя декларацию Тома. А вы, Сония, и ваша команда в Нью–Дели, возьмите на себя декларации из Вашингтона и Флориды, Остальные декларации слишком сложны, поэтому я оставляю их за собой». Кстати, Сония работает прямо у себя дома, соответственно у нее нет тех издержек, которые вынуждена нести компания, снимающая офис.

В 2003 году около 25 000 американских налоговых деклараций были обработаны в Индии. В 2004–м их число увеличилось до 100 000. Ожидается, что в 2005–м их будет уже 400 000. — Через десять лет вы будете заранее знать, что базовая обработка вашей декларации сделана где–то за пределами страны — а может быть, и не только она.

— Как получилось, что вы занялись этим делом? — спросил я у Рао. .

— Мы с моим приятелем Йеруном Тасом (он голландец) работали в Калифорнии на компанию «Ситигруп», — пояснил Джерри. — Он был у меня в подчинении, однажды, когда мы вместе возвращались на самолете из Нью–Йорка, я сказал ему, что собираюсь уходить. «Я тоже», — ответил он. И тут мы сказали себе: «Почему бы нам не открыть собственный бизнес?» В 1997–1998 годах мы составили, бизнес–план под выпуск элитных интернет–разработок для крупных компаний… Два года спустя я поехал на технологическую конференцию в Лас–Вегас, и там со мной захотели пообщаться представители нескольких не самых известных американских бухгалтерских фирм. Они сказали, что для них слишком дорого переправлять работу в Индию, как это могут себе позволить ребята из крупных компаний, и что им бы хотелось обойти крупные компании в этой области. В ответ мы создали программный продукт под названием VTR[1] — специально, чтобы с его помощью эти мелкие бухгалтерские фирмы могли без труда делать базовую обработку налоговых деклараций за границей. Эти мелкие фирмы получают доступ к более ровному полю для игры, которого раньше были лишены, — сказал Джерри. — Неожиданно у них появилась возможность пользоваться теми преимуществами масштаба, которые всегда оставались прерогативой больших корпораций.

— Не следует ли расценивать это как намек американцам:

«Родители, отныне не дай Бог вашему ребенку пойти учиться

на бухгалтера»? — спросил я.

— Нет, почему же, — возразил Рао, — ведь мы взяли на

себя только рутину. Вы же знаете, что нужно, чтобы обработать налоговую декларацию, творческих усилий здесь почти не требуется. Такого рода вещи и будут уходить за океан.

— А что останется в Америке?

— В профессии останутся те, кто сосредоточится на разработке сложных творческих стратегий в финансовой сфере, вроде легального ухода от налогов или сокращения налогооблагаемой базы, решения проблем в области отношений с клиентами, — ответил Рао. — Такой бухгалтер обратится к своим клиентам и скажет: «С рутинной стороной дела успешно справляются люди, работающие на меня в другой стране. Так что давайте лучше обсудим, как мы будем управлять вашим имуществом, подумаем, как нам помочь вашим детям. Может быть, вы хотите оставлять какие–то средства в специальном фонде?» Это означает, что у бухгалтера больше времени будет уходить на подробные обсуждения, вместо того чтобы носиться, как курица с отрубленной головой, весь период с февраля по апрель, а потом еще и просить отсрочки до августа, потому что не нашлось времени поговорить с клиентами.,.судя по статье, опубликованной в журнале «Эккаунтинг тудей» (7 июля 2004), именно такое будущее нас и ожидает. Ее автор Л. Гэри Бумер, налоговый консультант из Канзаса, глава собственной фирмы «Бумерконсалтинг», пишет: «В минувший налоговый сезон было подано более 100 000 деклараций, обработанных в режиме аутсорсинга, и обслуживание в этом режиме распространяется теперь не только на персональные декларации, но и на документы трастовых фондов, партнерств, корпораций… Первоочередной причиной столь быстрого роста данной отрасли финансового обслуживания за последние три года являются вложения, которые были сделаны зарубежными компаниями в развитие бизнес–систем, процессов и в подготовку персонала». Вузы Индии выпускают каждый год около 70 000 бухгалтеров, добавляет он, многие из которых идут работать в местные фирмы со стартовой зарплатой 100 долларов в месяц. Благодаря высокоскоростным средствам связи, жесткому тренингу и стандартизированным формам отчетности превращение этих молодых индийцев в среднего уровня западных бухгалтеров может происходить в весьма ограниченные сроки и при минимальных по нашим меркам затратах. Некоторые из индийских фирм предлагают свои услуги американским партнерам через телеконференции и поэтому не нуждаются даже в том, чтобы приезжать сюда и лично знакомится с потенциальными клиентами. «Сегодня профессия бухгалтера переживает трансформацию, — заключает Бумер. — Те, кто остается в прошлом и сопротивляется изменениям, будут вынуждены спуститься на розничный уровень финансовых услуг. Те, кто способен создавать новую стоимость благодаря стремлению всегда быть впереди, находиться в тесном контакте с клиентами, благодаря своему творческому подходу преобразуют нашу отрасль во что–то новое, и вместе с тем упрочат уже существующие связи с клиентами».

— По сути, — сказал я Рао, — то, о чем вы говорите, сводится к следующему: не важно, кем вы работаете — врачом, юристом, архитектором, бухгалтером, — если вы работаете в Америке, сосредоточьтесь на уникальной, не подлежащей стандартизации стороне вашего бизнеса, ибо все, что можно перевести в цифру, будет отдано в руки либо самого умелого, либо самого дешевого производителя, либо такого, который будет и тем и другим.

— Каждый профессионал, — откликнулся Рао, —должен сосредоточиться на своем уникальном месте в стоимостной цепочке.

— Но что если я — тот самый рядовой бухгалтер? Я учился в государственном университете, в среднем на четверку с плюсом, и в конце концов получил степень СРА[2]. Сегодня я работаю в большой бухгалтерской конторе, где выполняю довольно заурядные задачи. Я редко вижусь с клиентами, меня держат на вторых ролях, однако у меня достойный заработок и в общем и целом компания мной вполне довольна. Что произойдет со мной при новом порядке?

— Хороший вопрос, — сказал Рао. — И отвечать нужно честно: мы переживаем масштабную технологическую трансформацию, и если вы — гражданин страны, находящейся на переднем крае этой трансформации, такой как Америка, становится трудно что–либо предсказывать. Легче предсказать, как обернется дело для жителя Индии. Через десять лет мы будем делать многое из того, что в Америке делается сегодня, наше будущее понятно. Но мы отстаем от вас, именно вы определяете будущее в целом, вы всегда на гребне новой творческой волны… Поэтому трудно, смотря этому бухгалтеру в глаза, сказать: будет так–то и так–то. Не надо делать вид, что все происходящее в порядке вещей, мы не должны отворачиваться от проблемы, должны говорить о ней честно… Если возможно оцифровать и разложить на части элементы стоимостной цепочки какой–либо деятельности, чтобы передать их в другие руки, в конце концов ее передадут в другие руки. Кто–то скажет: «Да, но вы не можете приготовить мне бифштекс». Это правда, однако в моих силах заказать вам столик в любой точке мира, если у ресторана отсутствует собственный оператор. Вы услышите: «Да, мистер Фридман, мы можем предоставить вам столик у окна». Другими словами, мы уже способны вычленить некоторые части такого сервиса, как общепит, и поручить их кому–то еще. Если вы возьмете любой учебник по экономике, там будет сказано: товарами можно торговать где угодно, но услуги оказываются и потребляются в одном и том же месте. То есть нельзя экспортировать стрижку. Да, нельзя, но мы уже близки к тому, чтобы ее экспортировать, а именно всю ее предварительную часть. Как именно вы хотите> чтобы вас постригли? У какого парикмахера? Все эти задачи могут и будут выполняться операторами колл–центра, а сам колл–центр будет находиться где–то очень далеко от вас. Заканчивая беседу, я спросил у Рао о дальнейших планах. Он был полон энергии и рассказал, что недавно говорил с одной израильской компанией, которая успешно разрабатывает технологию сжатия для более легкой и качественной передачи снимков компьютерной томографии по Интернету — благодаря этому можно будет быстро узнать мнение специалиста–медика с другой стороны планеты. Через несколько недель после беседы ко мне пришло следующее электронное сообщение от Билла Броди, президента Университета Джонса Хопкинса, который незадолго до этого Дал мне интервью для книги:

Дорогой Том, в данный момент я сижу на конференции по повышению квалификации для врачей–рентгенологов, которую организует наш университет (ведь когда–то я был рентгенологом)… Здесь мне пришлось столкнуться с одной весьма занимательной ситуацией, которая, думаю, могла бы вас заинтересовать. Я только что узнал, что, оказывается, в довольно многих американских больницах рентгенологи поручают обработку снимков компьютерной томографии своим коллегам в Индии и Австралии!!! Все это, очевидно, происходит ночью (может быть, и на выходных), то есть когда в больнице не хватает персонала», чтобы справиться собственными силами. Некоторые группы рентгенологов, используя телерадиологию, отсылают снимки к себе домой (и, наверное, сразу в Вэйл и Кейп–Код), чтобы иметь к ним круглосуточный доступ и ставить диагнозы безостановочно. Более мелкие больницы, я так понял, отправляют снимки за рубеж. Преимущество этих операций в том, что когда у нас ночь, в Австралии или Индии т–день, а значит, во внеурочные часы со снимками легче работать, пересылая их в другую часть света, Снимки компьютерной (а также и магнитно–резонансной) томографии выходят уже в оцифрованном формате и могут быть переданы по Сети по стандартным протоколам, поэтому ничто не мешает расшифровывать их в любой точке земного шара… Предполагаю, что у рентгенологов на том конце… соответствующее американскому образование и что у них есть все нужные лицензии и квалификация… Нанятых зарубежных врачей, делающих интерпретацию снимков в нерабочее время, здешние рентгенологи называют «полуночниками». Всего наилучшего, Билл

Слава богу, я журналист, а не бухгалтер и не рентгенолог. Мою работу не переправят за океан, не отдадут в чужие руки — пусть даже кто–то из читателей и хотел бы выслать мою колонку в Северную Корею. По крайней мере, так мне казалось. А потом я услышал про операции агентства «Рейтерс» в Индии. У меня не было времени заехать в офис компании, будучи в Бангалоре, но зато я сумел связаться с Томом Глоусером, исполнительным директором «Рейтерс», и разузнать, что ему удалось сделать. Глоусер — первый бизнесмен, попробовавший распространить аутсорсинг на обработку элементов новостной цепочки.

Агентство «Рейтере», на которое работает 2300 журналистов по всему миру и которое содержит 197 местных бюро, обслуживает рынок, состоящий из банкиров, инвесторов, торговцев деривативами, брокеров, газет, радио, телевидения, интернет–СМИ, — так что ему и раньше приходилось удовлетворять довольно сложную аудиторию. Но после конца интернет–бума, когда многие клиенты стали весьма щепетильны в вопросах издержек, причины как финансового, так и рабочего характера заставили компанию задаться вопросом: где нам на самом деле требуется разместить людей, чтобы обеспечить бесперебойное снабжение новостями нашей глобальной сети? И можем ли мы разложить на составные журналистскую работу так, чтобы, оставив одну часть в Лондоне и. Нью–Йорке, отправить другую в Индию?

— Для начала Глоусер взглянул на базовую, самую рядовую функцию «Рейтере» — последние новости о прибылях компаний и других связанных с этим бизнес–вопросах, которые ежесекундно выбрасываются на ленту агентства. ««Экссон» публикует данные о доходах, и от нас требуется максимально быстро вывести их на экраны по всему миру: «В этом квартале концерн «Экссон» заработал 39 центов на акцию, против 36 центов в прошлом». Здесь профильной компетенцией являются скорость и точность, — рассказывал Глоусер. — Не нужно ничего особо анализировать, нужно лишь как можно быстрее выставить самую сухую информацию. Экстренная новость должна появиться через секунды после публикации ее компанией, и еще через несколько секунд рядом с ней должна лежать таблица, демонстрирующая прибыль за последние несколько кварталов».

Такого рода экстренные сообщения для новостного бизнеса то же самое, что ванильное мороженое для мороженщиков — продукт базового уровня, который может производиться в любом уголке плоского мира. Интеллектуальная работа, которая служит подлинным источником добавленной стоимости для новостного агентства, происходит в следующие пять минут. Именно в этот момент вам нужен настоящий профессионал, который знает, как получить комментарий от компании, комментарий пары ведущих аналитиков в данной сфере и, может быть, даже несколько слов от конкурентов — чтобы поместить репортаж о доходах в определенный контекст. «Это требует человека более высокой журналистской квалификации — отслеживающего события, имеющего контакты, знающего, кто лучший аналитик в отрасли, наконец, в нужное время пригласившего на обед нужных людей», — добавил Глоусер.

Крах интернет–компаний на бирже и выравнивание мира заставили Глоусера пересмотреть то, как «Рейтере» делает новости, и задуматься о возможности фрагментирования журналистских функций, чтобы переправить их низкостоимостную группу в Индию. Его первоначальной целью стало сокращение избыточного штата «Рейтере» при сохранении максимального числа квалифицированных позиций. «Нашим первым шагом, — пояснил Глоусер, — было нанять в порядке эксперимента шесть репортеров из Бангалора. Мы сказали себе: «Пусть они делают у себя в Бангалоре все, на что окажутся способны: экстренные новости, таблицы, все в таком духе»».

Новонанятые индийские работники, имевшие бухгалтерское образование, прошли подготовку в «Рейтере», однако платили им по местным стандартам, плюс оплачивали отпуск и медицинскую страховку, «Индия — роскошное место для нанимателей, не только в плане технических навыков местной рабочей силы, но ив плане финансовых», — сказал Глоусер. — Когда какая–нибудь компания публикует свои показатели, первым делом она распространяет их в информационных сетях — «Рейтерс», «Доу Джонс», «Блумберг».Мы получаем эту сырую информацию, а затем начинается гонка с целью как можно быстрее выдать новостной продукт. Плотность коммуникационных сетей в Бангалоре — одна из самых больших в мире, и хотя при доставке туда информации образуется незначительная задержка —: секунда или даже меньше, — оказывается, что, сидя там, вы можете получать электронные версии пресс–релизов и делать из них новости не хуже, чем в Лондоне или Нью–Йорке».

Одна разница, впрочем, имеется: зарплата и стоимость аренды в Бангалоре составляют менее чем пятую часть от аналогов в западных столицах.

Когда экономика и выравнивание мира стали толкать «Рейтерс» на этот путь, Глоусер попытался заставить работать ситуацию на себя. «Мы считаем, что можем снять с себя бремя репортерского «ширпотреба» и поручить его кому–то другому» _ сказал он.

Тем самым обычным журналистам «Рейтере», с которыми агентство намерено сотрудничать и дальше, дается новый шанс — сфокусироваться на журналистике и анализе, более ценных как с точки зрения прибыли, так и с точки зрения личного удовлетворения.

«Допустим, вы живете в Нью–Йорке и работаете на «Рейтерс». Что больше отвечало бы вашим жизненным устремлениям: переносить текст пресс–релизов в поле таблицы на экране или заниматься его анализом?» — спросил меня Глоусер.

Очевидно, что второе. Вдобавок, передача обработки новостных бюллетеней в руки индийских сотрудников позволяет «Рейтерс» охватить компании с менее громкими именами — компании, отслеживание деятельности которых для агентства, сего высокооплачиваемым нью–йоркским штатом, раньше было просто невыгодно. Теперь благодаря индийским репортерам, которых агентство может нанимать по несколько штук по цене одного журналиста в Нью–Йорке, это делается прямо из Бангалора. К лету 2004 года «Рейтерс» увеличил свой отдел :обработки информации в Бангалоре до 300 человек, планируя в итоге довести это число до 500. В состав отдела входит несколько ветеранов «Рейтерс», отправленных в Индию для обучения местных кадров, еще какое–то количество ставит на ленту новости о доходах, но большинство составляют журналисты, специализирующиеся в не столь заурядной сфере — они систематизируют каждодневные данные рынка ценных бумаг.

— «Многие наши клиенты занимаются тем же самым, — сказал Глоусер. — В последнее время инвестиционный анализ потребовал масштабного снижения издержек, поэтому рабочую силу для базового анализа операций на рынке вложений многие фирмы нанимают в Бангалоре».

До недавних пор большие фирмы с Уолл–стрит проводили инвестиционные исследования путем найма самых высокооплачиваемых аналитиков, записывая одну часть их многомиллионных гонораров в расходов своих биржевых департаментов, которые потом делились результатами с лучшими клиентами, а другую — в расходы инвестиционно–банковских департаментов, которые иногда использовали подчищенные до блеска результаты, чтобы подстегнуть свой банковский бизнес. Однако после расследований подобных практик, проведенных Элиотом Спитцером, генеральным прокурором штата Нью–Йорк, а также нескольких последовавших скандалов инвестиционно–банковские и биржевые операции пришлось строго развести — чтобы аналитики перестали заниматься рекламой своих компаний–работодателей с целью поднятия их инвестиционного рейтинга. Крупным инвестиционным фирмам Уолл–стрит пришлось резко сократить траты на рыночную аналитику, весь объем которых ложился отныне на плечи их биржевых департаментов. И это стало сильнейшим стимулом для аутсорсинга аналитической работы в места, подобные Бангалору. Мало того, что «Рейтерс» теперь способен платить аналитику в Бангалоре порядка 15 000 долларов в год, включая все расходы, против 80 000, причитающихся его лондонскому или нью–йоркскому коллеге. Выяснилось, что новых индийских служащих отличает не только финансовая грамотность, но и высокая мотивированность. В довершение «Рейтерс» недавно открыл центр по разработке программного обеспечения в Бангкоке — там нашлось множество программистов, мимо которых прошли западные искатели талантов, успевшие привыкнуть к Бангалору.

Вся эта тенденция вызвала у меня неоднозначную реакцию. Я сам начинал карьеру в качестве репортера «Юнайтед пресс интернэшнл» и полон самого искреннего сочувствия к моим коллегам, превосходно понимая, с какими проблемами, профессиональными и финансовыми, связан их труд. Однако «Юнайтед пресс интернэшнл» мог бы по–прежнему существовать в качестве новостного агентства (а оно перестало им быть), еслибы 25 лет назад, когда я начинал свою репортерскую службу в Лондоне, у него имелась возможность поручить выполнение низкоквалифицированных задач третьим лицам.

«Что касается штатных работников, это весьма щекотливый вопрос, — отреагировал Глоусер, сам сокративший штат «Рейтере» примерно на четверть, но постаравшийся минимально затронуть репортерские ряды. — Работники «Рейтере», понимают, для чего мы делаем то, что делаем, — чтобы компания смогла выжить и развиваться. В то же время, — добавил Глоусер— наши репортеры — довольно искушенные люди и видят, что наши клиенты идут на точно те же шаги. Они представляют себе нынешний вектор развития… Принципиально важно честно говорить людям, что мы делаем и как, и не подслащивать пилюлю. Я твердо верю в уроки классической экономики: работа уходит туда, где ее делают лучше всего. Но мы не должны закрывать глаза на то, что в каких–то случаях журналисты не смогут с легкостью найти себе новое место. В этих случаях должна быть обеспечена профессиональная переподготовка и необходимые социальные гарантии».

Обращаясь к подчиненным напрямую, Дэвид Шлезингер, глава «Рейтере Америка», разослал всем редакционным сотрудникам специальный меморандум, из которого я приведу один отрывок: Оффшоринг с обязательствами.

Я вырос в Нью–Лондоне, штат Коннектикут, — городе, который в XIX веке славился своим китобойным промыслом. К 1960–м и 1970–м китов давно уже не осталось, а главные работодатели региона все были так или иначе связаны с ВПК, что неудивительно, учитывая, что в то время шла война во Вьетнаме. Родители моих одноклассников трудились на судоремонтной верфи, служили во флоте или береговой охране. Окончание войны снова изменило наш город, и сейчас он известен прежде всего огромными казино «Мохеган сан» и «Фоксвудс», а также исследовательскими лабораториями фармацевтической компании «Пфайзер». Одни рабочие места исчезли, другие были созданы на их месте. Одни навыки перестали быть нужными, взамен их потребовались другие. Изменилось место, изменились и люди. Конечно, история Нью–Лондона не уникальна. Сколько городков выстроенных вокруг мельничных заводов у реки, пережили закрытие своих мельниц; сколько центров сапожного ремесла становились свидетелями того, как обувное производство перекочевывало в другие места; сколько ткаческих центров сами покупают теперь текстиль у китайцев? Меняться трудно. Труднее всего меняться тем, кого перемены застают врасплох, а также тем, кто плохо к ним приспособлен. Однако перемены — это естественный ход вещей, они были и они будут, оНи важны. Сегодня дебаты вокруг организации оффшоров достигли опасного накала. Но споры о рабочих местах, уплывающих в Индию, Китай, Мексику, на самом деле ничем не отличаются от прошлых споров о том, почему производство подводных лодок ушло из Нью–Лондона, обувное производство — из Массачусетса, а текстильное — из Северной Каролины. Работа будет делаться там, где она делается эффективней и дешевле всего. В конечном счете нью–лондонам, нью–бедфордам и нью–йоркам этого мира это приносит даже больше пользы, чем бангалорам и шеньженям. Польза такого положения вещей заключается в том, что высвобождая людей и капитал для другой, более квалифицированной работы, оно дает производить конечный продукт с меньшими затратами, от чего выгадывают не только корпорации, но и потребители. Разумеется, любому человеку нелегко думать о том, что «его» работа уходит куда–то за тысячи миль, где ее будет выполнять человек, получающий на несколько тысяч долларов в год меньше. Однако настала пора подумать не только о потере работы, но и об обретении новых перспектив; и точно так же настала пора подумать не только заманчивых перспективах организации оффшорных фирм, но и об обязательствах, с ним связанных… Каждый человек и каждая корпорация должны заняться собственной экономической судьбой, как это пришлось сделать когда–то нашим отцам и дедам в сапожных мастерских, на мельницах и на фабриках.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Первая как мир стал плоским iconТема года
Первая встреча после летних каникул. Наблюдение за объектами окружающего мира. Прогулка в мир природы, в мир искусства, в мир волшебных...

Первая как мир стал плоским iconКалендарно-тематическое планирование по музыке 2 класс
Первая встреча после летних каникул. Наблюдение за объектами окружающего мира. Прогулка в мир природы, в мир искусства, в мир волшебных...

Первая как мир стал плоским iconСценарий музыкально-поэтической зарисовки «мир марины цветаевой»,...
Звучит первая часть (Moderato) Концерта №2 для фортепиано с оркестром С. В. Рахманинова. На фоне музыки слова

Первая как мир стал плоским iconУдмуртской Республики Управление народного образования Можгинского...
Как прекрасен этот мир, посмотри! Природа замечательная мастерская. Можно смотреть на прекрасный мир живой природы как бы со стороны,...

Первая как мир стал плоским iconПояснительная записка Наслаждаться общением главный признак дружбы. Аристотель
В современном мире проблема социального развития подрастающего поколения становится одной из актуальных. Родители и педагоги как...

Первая как мир стал плоским iconСавельев А. Н. Как убивали СССР. Кто стал миллиардером. Роковые 90-е,...
Роковые 90-е, разрушение Советского Союза, рождение олигархии. (Серия "Сверхдержава") М.: Книжный Мир, 2012. 352 стр

Первая как мир стал плоским iconКак я стал идиотом паж М. Как я стал идиотом: Роман/Пер с фр. И кузнецовой....
Паж М. Как я стал идиотом: Роман/Пер с фр. И кузнецовой. – М.: Иностранка, 2006. – 139 с (За иллюминатором)

Первая как мир стал плоским iconУчитель… Что это значит для каждого из нас?
Джульетта, страдать как Офелия, искать и находить оригинальные решения как Том Сойер, по-другому воспринимать мир как Пеппи Длинный...

Первая как мир стал плоским iconПояснительная записка в программе содержание раздела «Ребенок и окружающий...
Введение в предметный мир предполагает формирование представлений о предмете как таковом, и как о творении человеческой мысли, и...

Первая как мир стал плоским icon2. Естественные науки
Под пологом леса [Текст] : Моя первая книга о животных / А. В. Тихонов. – М. Дрофа-Плюс, 2007. – 167 с ил. – (Познаем мир). (0+)



Школьные материалы
Загрузка...


При копировании материала укажите ссылку © 2017
контакты
Загрузка...
top-bal.ru

Поиск