4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния






Название4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния
страница1/5
Дата публикации21.09.2013
Размер0.6 Mb.
ТипОтчет
top-bal.ru > География > Отчет
  1   2   3   4   5
http://www.energystate.ru/books/book_43.html

Россия 2008. Отчет о трансформации

V Экономический форум Европа - Россия 

Бухарест, 25 – 27 мая 2009





Россия 2008. Часть 4. Внешняя политика России

(Фрагмент книги «Россия 2008. Отчет о трансформации»)

Содержание:

  • 4.1. «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния

  • 4.2. Значение постсоветского пространства для России в новых геополитических реалиях 

  • 4.3. Отношения со «старой» и «новой» Европой

  • 4.4. Энергетика – ключевая тема российско-европейских отношений

  • 4.3. Американский вектор: новый президент и новый курс

  • 4.4. Отношения с Индией и Китаем: в поисках внешнеполитической диверсификации

  • 4.5. Активизация России в латиноамериканском регионе и странах Ближнего Востока: проекты «антизападного братства»

4.1. «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния

Жесткий вариант решения Россией территориального вопроса на Кавказе поставил вопрос о пересмотре глобального миропорядка. С одной стороны, признание Москвой суверенитета Абхазии и Южной Осетии было ожидаемо - ранее Дмитрий Медведев заявил, что готов поддержать любое решение руководства непризнанных республик. С другой стороны – оперативность реакции российского руководства без предварительного согласования своих действий с международным сообществом стала катализатором серьезного информационного противостояния РФ с западными партнерами.

Признание независимости спорных территорий стало закономерным шагом с учетом жесткой позиции России, занятой ранее в кавказском конфликте. Тем самым Москва продемонстрировала странам Запада наличие у нее политической воли и ресурсного потенциала для принятия принципиальных внешнеполитических решений. Однако это не означало аналогичного признания независимости Абхазии и Южной Осетии со стороны США и их союзников. Более того, волевое решение российского руководства спровоцировало еще большее охлаждение отношений РФ с Западом.



Между тем информационный «клинч», в который вступили РФ и западные игроки после силовой операции в Южной Осетии, фактически не оставил российскому руководству возможностей для отступления. Российские элиты, соглашаясь на признание независимости Абхазии и Южной Осетии, были готовы поддерживать и политическую «войну». Так, уже 25 августа, то есть спустя несколько дней после полного завершения операции по принуждению Грузии к миру российскими военными, Дмитрий Медведев заявил, что приостановка партнерства РФ и НАТО не станет препятствием деле защиты Россией своих национальных интересов.

В целом же вторжение Грузии в Южную Осетию и последующие события «пятидневной войны» можно считать центральным событием политического сезона в РФ во второй половине 2008 года. Во-первых, обострение ситуации поставило вопрос о мировом политическом устройстве и о роли в нем России и США. Во-вторых, конфликт в Южной Осетии вновь актуализировал вопрос о дееспособности международных наднациональных институтов (ОБСЕ, ООН, СНГ, миротворческие мандаты и т.д.). В-третьих, действия грузинской стороны стали проверкой на прочность «властного тандема» Дмитрий Медведев-Владимир Путин, в итоге доказавшего способность действовать скоординировано в кризисных условиях. В-четвертых, «хрупкость» грузинской государственности вызвала дискуссии о целесообразности строительства нефтегазовых трубопроводов в обход России (как правило, транзитом как раз через территорию Грузии). В-пятых, в процесс мирного урегулирования конфликта были вовлечены крупнейшие контрагенты России, что вслед за боевыми действиями стало катализатором информационной «войны».

Судя по всему, официальный Тбилиси делал ставку на то, что Россия, держа в уме фактор американской поддержки Грузии, не будет спешить с принятием решения о контрударе в Южной Осетии. Это бы позволило грузинской армии реализовать запланированный блицкриг и не «ввязываться» в затяжную военную кампанию. Кроме того, учитывалось, что в начале военной операции режима Саакашвили в Южной Осетии российский «дуумвират» был «разделен»: Дмитрий Медведев находился в отпуске на Волге, а Владимир Путин возглавлял российскую делегацию на Олимпиаде в Пекине. Предполагалось, что совокупность этих факторов не позволит Москве оперативно отреагировать на «восстановление территориальной целостности» Грузии.

Важно отметить, что сразу после неблагоприятного завершения войны, в стане грузинского руководства наблюдалась некоторая растерянность, что было обусловлено отсутствием полной информационной поддержки со стороны стран Запада (в том числе и со стороны США). Так, госминистр Грузии по реинтеграции Тимур Якобашвили возложил вину за произошедшее на НАТО, которое в апреле этого года отказало Тбилиси в его просьбе о присоединении к Североатлантическому альянсу и фактически оставило Грузию «тет-атет» с РФ.

События в Южной Осетии продемонстрировали, что даже обладание высоким уровнем партнерства с НАТО не гарантирует поддержки «кандидатам» в Североатлантический альянс в случае возникновения вооруженного конфликта.

«Пятидневная война» показала также, что политические элиты Запада оказались не готовы к проявлению самостоятельности РФ (без санкции Совбеза ООН, к которому до этого Москва апеллировала, например, при обсуждении «косовского вопроса»). Кстати, отмена торгово-экономических санкций в отношении Абхазии и последующее признание ее независимости позволили РФ активнее задействовать инфраструктуру республики для строительства олимпийских объектов в Сочи. Кроме того, предполагается, что налаживание связей с Абхазией (в том числе и по линии ОДКБ) позволит Москве расширить свое присутствие в стратегически важной акватории Черного моря. По всей видимости, абхазские порты рассматриваются Москвой, в том числе, в качестве потенциальной альтернативы базе Черноморского флота РФ в Севастополе после завершения в 2017 году договора об аренде с Украиной. Кроме того, России важно воспрепятствовать политико-экономической экспансии в Абхазию со стороны Турции, чье руководство традиционно ориентируется на США. Что касается Южной Осетии, то в данном случае она идет исключительно «в связке» с Абхазией и не имеет для российского руководства самостоятельной политико-экономической ценности.

Между тем события в Южной Осетии выявили слабые стороны российского пропагандистского и дипломатического аппарата. Непосредственно боевые действия в Грузии после прекращения огня с обеих сторон перешли в информационное противостояние. На стороне РФ в информационной кампании выступила только Куба, в то время как, например, Китай (ключевой партнер РФ по Совбезу ООН) долгое время хранил молчание.

В целом же можно констатировать, что большинство из условно «пророссийских» стран предпочли воздержаться от оценок в силу особой политической уязвимости, вызванной наличием аналогичных территориальных проблем и внутреннего сепаратизма.

В качестве основных причин «информационного провала» Москвы можно выделить следующие. Во-первых, российскому руководству не удалось заручиться медийной поддержкой большинства мировых изданий, вследствие чего информация о деятельности российских войск на территории Грузии преподносилась в нежелательном для РФ ключе.

Во-вторых, главными международными спикерами от России долгое время оставались Виталий Чуркин и Сергей Лавров, в то время как высшее руководство страны лишь изредка (хотя и достаточно жестко) комментировало происходящее на Кавказе.

В свою очередь, медийным «козырем» Михаила Саакашвили, которым впоследствии воспользовались прогрузински настроенные мировые политики, стало присутствие российских войск на территории непосредственно Грузии. Это позволило Тбилиси и партнерам на Западе обвинить Москву в оккупации и вмешательстве в дела суверенного государства. Возможно, Москва недостаточно активно доносила до мирового сообщества цель своих действий на территории Грузии (а именно - уничтожение грузинской военной инфраструктуры, используемой для атак на Южную Осетию, а также охрану оставленной грузинскими войсками боевой техники с целью не допустить несанкционированного ее использования).

Окончание боевых действий в Южной Осетии привело к тому, что ведущие мировые игроки активизировали свое дипломатическое присутствие в регионе, начав борьбу за статус «коммуникативного лидера». По традиции, активность демонстрировали США, ЕС (Германия и Франция), а также Турция, руководство которой было обеспокоено судьбой энергомаршрутов Баку-Тбилиси-Джейхан и Баку-Тбилиси-Эрзерум.

При этом важно отметить, что еще в первые дни силовой операции Россия демонстративно отвергла проект «мирной» резолюции Совбеза ООН по Южной Осетии, предложенный Францией. По словам Виталия Чуркина, резолюция не учитывала ряд принципиальных моментов, а именно - не давала оценку действиям грузинского руководства и не формулировала определение «гуманитарной катастрофы».

Между тем руководство Франции всячески стремилось играть активную, если не ключевую роль в урегулировании грузино-югоосетинского конфликта. В частности, президент Франции Николя Саркози на протяжении месяца после завершения боевых действий побывал в Москве дважды, министр иностранных дел Франции Бернар Кушнер посетил ряд разрушенных югоосетинских сел, а также грузинский Гори, где провел переговоры с Михаилом Саакашвили. При этом важно подчеркнуть, что, несмотря на конструктивные отношения французского и российского президентов, Париж в конфликте занял, по меньшей мере, нейтральную, если не враждебную по отношению к РФ, позицию. Это явно следовало из комментариев Кушнера, в которых он призывал РФ вывести войска из Южной Осетии, при этом не требуя того же от Грузии.

Активизация французской дипломатии на кавказском направлении объяснялась общим внешнеполитическим курсом Франции при Николя Саркози, главная задача которого - реставрация ведущих позиций страны в Европе. Для этого французскому руководству необходимо было одержать ряд внешнеполитических побед, которые могли бы несколько укрепить шаткое внутриполитическое положение правых в самой Франции. К тому же туманными оставались на тот момент перспективы Лиссабонского соглашения. В результате на фоне перечисленных проблемных ситуаций Саркози был намерен сделать урегулирование кавказского конфликта важной вехой своего председательства в ЕС.

Вслед за Францией свое дипломатическое присутствие в зоне грузино-югоосетинского конфликта активизировала Германия. Канцлер ФРГ Ангела Меркель последовательно встречалась с Дмитрием Медведевым и Михаилом Саакашвили. В сложившейся ситуации следует рассматривать два аспекта усиления дипломатического присутствия Берлина в процессе мирного урегулирования кавказского конфликта.

Во-первых, немецкие элиты держали в уме фактор энергетической зависимости Германии от России, чем и объяснялась довольно сдержанная и нетипичная для большинства стран Запада реакция Берлина на действия РФ в Южной Осетии. Во время последнего предвоенного визита Саакашвили в Германию канцлер публично усомнилась в целесообразности принятия Грузии в НАТО, что можно было считать своего рода «реверансом» в сторону России. К тому же Германия, в отличие от США, сдержанно оценивала перспективы замены миротворческого формата в Южной Осетии и Абхазии, к чему до войны и особенно после призывал грузинский президент.

Во-вторых, Берлин и Париж по-прежнему являются конкурентами на европейской арене. Германию не устраивает тесное вовлечение Франции в процесс стабилизации ситуации в Южной Осетии (в частности, проект резолюции Совбеза ООН, в который были включены шесть принципов мирного урегулирования, разработанные Дмитрием Медведевым при участии Николя Саркози). С учетом этого факта Берлин стремится играть не менее заметную роль в процессе мирного урегулирования ситуации на Кавказе.

Вместе с тем одностороннее признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии активизировало дискуссии о прочности союзнических отношений России с ее партнерами. На данный момент лишь Никарагуа вслед за РФ признало Абхазию и Южную Осетию, в то время как большинство российских союзников до сих пор ограничиваются лишь «риторическим» выражением поддержки и одобрения позиции Москвы. В частности, на постсоветском пространстве «на словах» солидарность с РФ выразили Узбекистан, Казахстан и Таджикистан по линии ШОС.

Парламент Белоруссии также высказался в поддержку действий РФ, однако пока не стал обращаться к президенту РБ с просьбой признать суверенитет Абхазии и Южной Осетии. Этот вопрос стоит на повестке дня российско-белорусских отношений и в 2009 году, особенно на фоне попыток сближения Минска и Брюсселя. Однако, поскольку территориальный вопрос для Минска стоит менее остро, чем для большинства республик СНГ, руководство страны использует территориальный вопрос на Кавказе как предмет политического торга с Россией.

Что касается Армении - стратегического союзника РФ в Закавказье - то ее «молчаливая» позиция объясняется не только растущим интересом руководства республики к сотрудничеству с НАТО, но и объективными причинами. В настоящее время Армения имеет открытые границы только с Грузией и Ираном, вследствие чего наиболее приемлемая позиция для Еревана – жесткий нейтралитет.

Традиционную поддержу российским инициативам выразил президент Венесуэлы Уго Чавес. Он поддержал решение России признать независимость Абхазии и Южной Осетии. По словам Чавеса, Венесуэла «сделает то же самое, если кто-либо посмеет напасть» на нее.

Ранее поддержку действий РФ выразил сирийский президент Башар Асад. Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад, до этого реализуя масштабный проект по формированию антиамериканской коалиции, на этот раз предпочел занять выжидательную позицию, ограничившись комментарием о том, что «страны, которые не принадлежат к данному региону, не должны вмешиваться в дела стран, которые к нему принадлежат». О признании независимости самопровозглашенных республик заявили, кроме того, Нагорный Карабах, Приднестровье и палестинское движение ХАМАС.

В сентябре 2008 года Министерство обороны РФ уведомило НАТО о временном приостановлении сотрудничества с Альянсом. По словам постоянного представителя РФ при организации Дмитрия Рогозина, данное решение носило временный характер и должно было оставаться в силе «до принятия политическим руководством России особого решения на этот счет. Решение распространяется на визиты военных делегаций и проведение совместных учений».

В данном случае сработал принцип «кто кого обгонит»: судя по всему, Москве важно было опередить своих партнеров из Североатлантического альянса в демонстрации «обиды» и наличия у нее политической воли для подобного рода «жестких мер». Не исключено, что если бы Россия не нанесла «превентивный удар» по политическим позициям НАТО, подобного рода шагов следовало бы ожидать уже от самого Альянса. Тем более, что по инициативе США и ряда европейских стран, прекратил свою работу Совет «Россия-НАТО». Любопытно, что и эта мера со стороны Запада также была названа временной. Таким образом, стороны все-таки проявили осторожность, оставив себе шансы «отыграть назад»в случае изменения внешнеполитической конъюнктуры (в начале 2009 г. это проявилось в потеплении российско-американских отношений и готовности сторон взаимодействовать в Афганистане). Тогда же «замораживание» совместной работы позволило российской стороне перехватить инициативу у Брюсселя и продемонстрировать отсутствие у Москвы острой потребности в сотрудничестве.

В целом же принятое решение во многом было обусловлено тем, что РФ перестала получать дивиденды от совместной работы с Альянсом. В частности, в 2007 году ей не были предоставлены гарантии безопасности в качестве «компенсации» за невыход из ДОВСЕ (в итоге Москва все-таки дезавуировала указанный Договор). На последнем (апрельском) саммите глав государств НАТО в Бухаресте все участники единогласно проголосовали за размещение американской системы ПРО в Восточной Европе. А накануне решения РФ о приостановлении всего международного сотрудничества в военной области с НАТО Альянс отказался от совместных с Россией учений «Активные усилия» в Средиземном море.

Во время боевых действий в Южной Осетии «европейские гранды» - участники НАТО, несмотря на общее сочувствие Грузии, официально предпочли занять достаточно «аккуратную» позицию относительно оценок действий сторон в кавказском конфликте. Примечательно, что весьма сдержанно по этому поводу высказывались представители британской дипломатии. Однако в целом это не означало того, что отношения Москвы и Лондона преодолели кризисный этап. Великобритания не имела прямого интереса в кавказском конфликте, вследствие чего отказалась открыто солидаризоваться с США.

Что касается остальных участников Альянса, то негативную для российского руководства оценку кавказскому конфликту дала канцлер ФРГ Ангела Меркель. Во многом это объяснялось «атлантическими» воззрениями главы германского правительства, опасающейся быть обвиненной своими же элитами в поддержке «неоднозначных действий» РФ в Южной Осетии. Канцлер особенно «ревностно» относится к теме прав и свобод человека, а поддержка «агрессивных», с ее точки зрения, действий РФ на Кавказе (или хотя бы позиция «условного нейтралитета») могли подорвать ее имидж как демократического европейского лидера.

Тем не менее, даже в момент «заморозки» отношений можно было ожидать последующей их нормализации, особенно в случае прихода к власти в США кандидата Демократической партии. А в августе-сентябре 2008 г. в условиях информационной «войны» сторонам было необходимо продемонстрировать жесткость внешнеполитического поведения: Москва намеревалась закрепить «силовой» успех в Южной Осетии политическими мероприятиями, а Альянс – создать видимость «осуждающей» реакции на действия РФ в Закавказье.

Актуализация «афганской» проблематики при администрации нового президента США Барака Обамы и перенесение внимания дипломатии США с Ближнего Востока на Восточную Азию в итоге и стали предвестником первых попыток РФ и НАТО смягчить конфронтационную линию. Уже в январе 2009 года в штаб-квартире НАТО в Брюсселе состоялась встреча постпреда РФ при Альянсе Дмитрия Рогозина и глав внешнеполитических ведомств блока. В ее ходе было принято решение предметно рассмотреть вопрос о возобновлении двустороннего сотрудничества 6 февраля в Мюнхене на встрече вице-премьера РФ Сергея Иванова и генсека НАТО Яап де Хооп Схеффера. При этом одним из условий, выдвинутых Москвой, стало прекращение расширения НАТО на Восток на счет Украины и Грузии.

Готовность сторон возобновить диалог была обусловлена рядом объективных причин. Активизация талибов в Афганистане и намерение США нарастить свое присутствие в конфликтном регионе создали необходимость сближения Запада с Россией в сфере борьбы с радикальным исламизмом, наркотрафиком и контрабандой оружия. О том, что и для российской стороны этот вопрос является одним из ключевых на повестке дня, президент Дмитрий Медведев объявил во время своей январской поездки в Узбекистан.

Таким образом, стороны фактически признали, что «заморозка» отношений по линии Совета Россия-НАТО в итоге оказалась малопродуктивной. Предполагалось, что подобный шаг со стороны военного блока снизит «силовую» активность России. Однако последующее демонстративное «обозначение» российского военного присутствия в Латинской Америке (учения кораблей ВМФ РФ в Карибском море) стало свидетельством того, что Россия не много потеряла от разрыва отношений с НАТО.
  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconПояснительная записка Старинная мудрость напоминает нам: «Человек,...
Старинная мудрость напоминает нам: «Человек, не знающий своего прошлого, не знает ничего». Без знания своих корней, традиций своего...

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния icon“Американские тнк как фактор влияния в Китае”
С самых давних времен между странами было множество разногласий, но они не мешали государствам тесно сотрудничать в разных сферах....

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconЭмпирическая оценка влияния государственных инвестиционных расходов...
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, экономический факультет, Москва, Россия

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconСценарий Кудряшов Д. Великая Отечественная война оставила след почти...
Кудряшов Д. Великая Отечественная война оставила след почти в каждой семье. 27 миллионов своих сыновей и дочерей не досчиталась наша...

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconСписок учебных материалов
Россия ХХ век: Социальная структура России на рубеже веков. Русско-японская война

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconБ. сказка М. Лермонтов «Парус»
Историческое событие, о котором идет речь в стихотворении М. Ю. Лермонтова «Бородино»: а Отечественная война 1812 года, б Великая...

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconВ. Г. Короленко «В дурном обществе» Г. баллада И. Крылов «Тришкин кафтан»
Историческое событие, о котором идет речь в стихотворении М. Ю. Лермонтова «Бородино»: а Отечественная война 1812 года, б Великая...

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconВикторина «Никто не забыт, ничто не забыто!» по теме «Не даром помнит вся Россия…»
На Руси в древности не ставили скульптурных памятников. Памятниками были храмы. О взятии Казани нам напоминает храм Василия Блаженного,...

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconВыполнение спмрхв в регионе векца
Таджикистан), «Greenwomen» (Казахстан), рузгяр (Азербайджан), Ecovision (Грузия), мама-86 (Украина), спэс (Россия), дронт (Россия),...

4 «Пятидневная война»: Россия напоминает о своих сферах влияния iconЧтец: я ушла из детства в грязную теплушку, в эшелон пехоты, в санитарный...
Женщина – мать, какое прекрасное сочетание! Женщина и война, какое страшное сочетание… Издревле женщина была хранительницей домашнего...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
top-bal.ru

Поиск