Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения»






Скачать 478.67 Kb.
НазваниеСевиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения»
страница1/5
Дата публикации11.02.2015
Размер478.67 Kb.
ТипДокументы
top-bal.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5
Авторские права защищены



Севиндж Мамед Сулейман

Философское понимание сознания жизни и смерти


«История любой жизни есть история поражения»

Ж.-П.Сартр
Уж кто основательно разработал тему «бессмысленности» жизни, так это экзистенциалисты, особенно открыто посмотрели «правде в лицо» атеистическое направление. Одиночество человека перед лицом Бо­га, признанное Кьёркегором, превратилось теперь в одиночество человека пе­ред лицом ничто; отсюда возникает основное состояние страха, которое только и может открыть человеку бытие, привести его к самостоя­тельному бытию и к свободе. После Кьеркегоровского: «Самоубийство - отрицательная форма бесконечной свободы. Счастлив тот, ко найдет положительную», экзистенциализм представляет собой поиск такой «положительной формы» бытия в мире, в которой религиозная надежда умерла. Вопрос ставится так: как жить без высшего смысла и благодати?
В серьезных книжках экзистенциализм характеризуется как философское выражение глубоких потрясений, постигших западноевропейскую цивилизацию в современную эпоху. Экзистенциализму даже был приклеен ярлык «философии кризиса». Он сосредоточил свое внимание на духовной выдержке человека перед лицом враждебного ему мира. Его представители отказываются превращать человека в инструмент, которым можно манипулировать в общественных и познавательных целях.

Согласно экзистенциализму, человек – это временное, конечное существо, предназначенное к смерти. Представления о смерти как самоочевидной, абсолютной границе любых человеческих начинаний занимает в экзистенциализме такое же место, как и в религии, только в отличие от последней, человеку не обещается потусторонняя перспектива. Экзистенциалисты считают, что человек не должен убегать от сознания своей смертности, а потому высоко ценить все то, что напоминает индивиду о суетности его практических начинаний. Этот мотив ярко выражен в учении о «пограничных ситуациях» - предельных жизненных обстоятельствах, в которые постоянно попадает человеческая личность, и главная пограничная ситуация – это ситуация перед лицом смерти, «ничто», «быть или не быть».
Экзистенциальная философия повернула внимание современной культуры к проблеме смерти. По Хайдеггеру сущность человека - ek-sistence - в покинутости, в одиночестве, в «заборошенности» в этот мир, в тоске, в отчаяние - поскольку человек никогда не предстает перед самим собой как существо стабильное, завершенное, владеющее собой и вещами, а как постоянное скольжение, бегство в пустоту, в небытие. И хотя человек всегда возвышается над самим собой, опережает самого себя, он знает свой конец: смерть. Человек - это существо, которое преступает все формы бытия и опережает самого себя - в движении к Смерти. Он является "существом-для-смерти".

«И подобно тому, как человеческое существо - всегда незавершенность, всегда "еще не...", оно изначально является и собственным концом. Этот конец, обозначаемый смертью, не делает человеческое существо некой конечностью, а лишь предназначением к этой конечности, не "существом-концом", а "существом-для-конца". Смерть - форма бытия, которую человеческой существо изначально приемлет: "едва человек родится, он уже достаточно стар, чтобы умереть»1.

Начиная с Хайдеггера, философия определяет жизнь не иначе, как “бытие к смерти”. В какой-то степени это верно – едва родившись, человек «устремляется» к смерти. И смерть в любой момент может оборвать нить жизни… можно, да и нужно понять людей, чьи мысли и чувства – под влиянием личных и социальных переживаний – повернулись, в основном, к проблемам смерти.
А.Камю в «Мифе о Сизифе» заявил, что место центрального философского вопроса должна занять проблема самоубийства — стоит жизнь или не стоит того, чтобы ее прожить… И он видел свою гуманистическую задачу в том, чтобы помочь человеку, который находится на грани отчаяния, на грани самоубийства, сохранить жизнь.

Но жизнь в определении Камю – это абсурд. Из такой констатации он делает два вывода. Первый из них - самоубийство, второй - «философское самоубийство». Если для абсурда необходимы человек и мир, то исчезновение одного из этих полюсов означает и прекращение абсурда. Абсурд есть первая очевидность для ясно мыслящего ума. Самоубийство представляет собой затмение ясности, примирение с абсурдом, его ликвидацию. Такое же бегство от абсурда представляет собой «философское самоубийство» - «скачок» через «стены абсурда». В первом случае истреблен тот, кто вопрошает, во втором - на место ясности приходят иллюзии, желаемое принимается за действительной, миру приписываются человеческие черты - разум, любовь, милосердие и т.п. Очевидная бессмыслица трансформируется в замаскированную, человек примиряется со своим уделом.

Сам по себе мир не абсурден, он просто неразумен, так как полностью является внечеловеческой реальностью, не имеющей ничего общего с нами. В мире нет окончательного, последнего смысла, мир не прозрачен для нашего разума, он не дает ответа на самые настоятельные наши вопросы. Количество измерений пространства и времени, структуры атома и галактики - эти вопросы при всей своей значимости для науки не имеют никакого человеческого смысла. Мы заброшены в этот космос, в эту историю, и на вопрос о цели существования, о смысле всего сущего наука не дает никакого ответа. Не дала его и вся история философской мысли.

Чем человеку способна помочь философия? Во всяком случае, рассуждает Камю, не благодушно-оптимистическими уверениями в том, что жизнь прекрасна – к ним отчаявшийся человек, скорее всего, отнесется без всякого доверия. Бессмысленны, безнравственны и те концепции философии прошлого, согласно которым человек живет в лучшем из миров. Мир этот абсурден, заявляет Камю, так же, как абсурдны действия Сизифа, поднимающего, по наказанию богов, камень на гору, с которой он снова должен покатиться вниз… И все-таки жизнь, даже в ситуации абсурда, - ценность, равной которой у человека нет. Но это жизнь, всегда «пограничная» со смертью.

Но сама смерть как пограничная ситуация дает единственную возмож­ность существованию понять себя как це­лое, как завершенное и неизменное. Ставить-себя-перед-лицом-смерти — это бессоз­нательный, длительный акт существующе­го человека, быть-устремленным-вперед, в сущности, значит «заглядывание в смерть», которым экзистенция раскрывает­ся как бытие, идущее к смерти. В смерти становящееся целостностью существование приходит к самому себе, она и есть буду­щее, из которого вытекает также времен­ность, а также историчность и конечный характер существования.

Но из абсурдности жизни следует и отрицание универсальных этических норм. Без ницшеанского энтузиазма Камю принимает вывод из абсурда - «все дозволенно». Единственной ценностью становится ясность видения и полнота переживания. Абсурд не надо уничтожать самоубийством или «скачком» веры, его нужно максимально полно изжить. На человеке нет греха, становление «невинно», и единственной шкалой для оценки существования является подлинность, аутентичность выбора.

Если Ницше предложил утратившему христианскую веру человечеству миф о «вечном возвращении», то Камю предлагает миф об утверждении самого себя - с максимальной ясностью ума, с пониманием выпавшего удела, человек должен нести бремя жизни, не смиряясь с ним - самоотдача и полнота существования важнее всех вершин, абсурдный человек избирает бунт против всех богов.

«Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется стать человеком…

В этой вселенной единственным шансом укрепиться в сознании, зафиксировать в нем свои дерзания является творчество»2.
Как бы в полемике с Камю испанский философ Ортега-и-Гассет ставит вопрос иначе — как прожить жизнь так, чтобы она того стоила. Вопрос стар как мир. Ответа домогались и мудрецы, и простые смертные, но уверенно и безапелляционно отвечали лишь законоучители и моралисты. Ответ же можно свести едва ли не к парадоксу: конечный ответ в том, что сам вопрос ставится и решается на каждом шагу. Испанский экзистенциалист говорит: “Жизнь, данную нам, мы не получаем готовой, а должны сделать ее, каждый свою. Мы должны внутренне оправдать свой выбор, то есть понять, в каком из возможных действий мы полнее осуществимся, в каком из них больше смысла, какое из них наиболее наше. Не решив это, мы обманем и предадим себя, убьем частицу нашего жизненного срока, тем более что времени у нас в обрез”.

Совет ясен и прост, но несколько опасен и на первый взгляд толкает к полному произволу, поскольку выбрать можно все, чего душа пожелает, а уж “внутренне оправдать свой выбор” — и вовсе дело нехитрое. Но это лишь на первый взгляд.

Для Ортеги жизнь — это поручение. Тех, кто рожал в муках и растил в трудах и тревогах. Народа, в котором растем, проникаясь его культурой и этикой. Человечества с его тяжким опытом борьбы и выживания. Законов живой природы и других, неведомых, перед которыми опыт и знание уступают место вере.

Жизнь всегда единственна, это жизнь каждого, жизни “вообще” не бывает”. И если поручение не выполняется, то жизнь становится лишь неудачным самоубийством. “Наша жизнь — стрела, пущенная в пространство, но стрела эта сама должна выбирать мишень. Поэтому ничто так достоверно не говорит о человеке, как высота мишени, на которую нацелена его жизнь. У большинства она ни на что не нацелена, что тоже своего рода целенаправленность”, - говорит Ортега.
А вот что думает по поводу всего этого экзистенциалист-профессионал ^ Жан-Поль Сартр: “История любой жизни есть история поражения”, “абсурдно, что мы рождаемся, и абсурдно, что мы умираем”. Человек, по Сартру, - бесполезная страсть, заброшенная в этот бессмысленный мир.

Заброшенность означает, что человек никем не создан, не сотворен. Он появляется в мире по воле случая и ему не на что опереться. Бога нет, Бог умер – утверждает Сартр. Ни христианская мораль, ни любая другая светская мораль не укажет человеку, как ему действовать, «в мире нет знамений».

«Человек просто существует, а он не только такой, каким себе представляют, но такой, каким он хочет стать. И поскольку он представляется себя уже после того, как начинает существовать, и после этого прорыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает»3.

«Свобода человека предшествует его сущности, она есть условие, благодаря которому последняя становится возможной, сущность бытия человека подвешена в его свободе, которая является ничем иным, как самим существованием»4.

Однако свобода, по Сартру, должна быть принимаема в одиноком героизме, без переклички с другими, без помощи, без метаний по сторонам в поисках средств спасения, освобождающих оправданий. У Сартра перед глазами позиция древних стоиков, сопротивляющихся своим непоколебимым равнодушием нападкам враждебного мира и сохраняющих даже в несчастье сознание своего превосходства.

Люди свободны в выборе средств для достижения поставленных целей. Но если человек поступает свободно, если существует свобода воли, выбора и средств их осуществления, значит, он в ответе и за последствия своих действий.

Концепция свободы воли развертывается у Сартра в теории “проекта”, согласно которой индивид не задан самому себе, а проектирует, “собирает” себя в качестве такового. Трус, например, ответственен за свою трусость, и “для человека нет алиби”.

В своей «Тошноте» Сартр показывает, что мир не имеет смысла, «Я» не имеет цели. Только через акт сознания и выбора «Я» придает миру значение и ценность.

Исходя из такой философии цель жизни – построить себя как личность, не опираясь на общество, т.к. жить в этом обществе, согласно Сартру, как живет в нем “довольное собой сознание”, можно лишь отказавшись от себя, от личной подлинности, от “решений” и “выбора”, переложив последние на чью-либо анонимную ответственность - на государство, нацию, расу, семью, других людей. Но и этот отказ - ответственный акт личности, ибо человек обладает свободой воли. Только с помощью свободы и ответственности каждый человек в отдельности создает свою сущность, только так можно для себя «разжать бытие».
Философия экзистенциализма признана дать лишь некоторые ориентиры для поведения человека в мире, «осветить» экзистенцию и приблизить человека к трансценденции, помочь понять абсурдность жизни, принять эту абсурдность и существовать с ней, создавая свою сущность, тем самым, приближаясь к «безусловному бытию», которое непостижимо для научного познания, но имманентно присуще человеку.

Экзистенциалисты мне близки отрицанием каких-либо конечных значимых целей в жизни человека. «Суета сует и томление духа» (Ветхий Завет, Эккл.) – вот что такое жизнь человека. Она находится в свободном парении, и для любителей истины важно понять, что «целей нет», что «Бог умер», что «для человека нет алиби», что «мы живем для смерти». Жизнь пуста, но ее можно легко наполнить, приняв все вышеуказанное. Смысл жизни появляется в ней самой, в существовании, в проживании, в процессе. Еще Гегель нам дал понять, что лично индивиду ничего не светит в этом мире, но в целом его жизнь имеет определенные потенции, которые можно развернуть на благо человечества. А заодно и субъект жизни порадуется, насколько этот мир забавен.
^ Увы, проходит жизнь, что дана,

Прошедшее никто вернуть не может,

Пусть будет пред тобою цель ясна,

В том, что рожден ты, не твоя вина

Ты виноват, что жизнь напрасно прожил.

Мирза Шафи Вазех.

В философии славянских мыслителей и писателей сквозят идеи всеединства, гармонии, любви, природы. Все люди как один род связаны между собой общим смыслом, который проявляется в указанных понятиях. Рассмотрю лишь некоторых философов, наиболее мне близких.

«Смысл жизни», пишет Франк - «в ее утвержденности в вечном, он осуществляется, когда в нас и вокруг нас проступает вечное начало. Лишь поскольку наша жизнь и наш труд соприкасается с вечным, живет в нем, проникается им, мы можем рассчитывать вообще на достижение смысла жизни». При этом он выводит противоречие: «Чтобы существенно изменить нашу жизнь и исправить ее, мы должны усовершенствовать ее сразу, как целое; а во времени она дана лишь по частям, и, живя во времени, мы живем лишь в малом, переходящем ее отрывке»5.

Поиски смысла жизни – это укрепление в себе веры, которая представляет собой напряженное внутреннее действие по преобразованию нашей жизни. В глубине человека совершается творческое и плодотворное дело, являющееся основным делом человека. То есть внутри человека совершается творческое и плодотворное дело, являющееся его основным делом. Оно состоит в действенном утверждении себя в первоисточнике жизни, в молитвенном подвиге, в обращении человеческой души к богу, в аскетическом подвиге борьбы с мутью и слепотой наших чувственных страстей, нашей гордыни и эгоизма.

  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconСевиндж Мамед Сулейман Смысл жизни как нравственная проблема Содержание
Смысл жизни только человеческий феномен. Никто из живых существ, кроме человека, не задумывается над смыслом бытия, не поднимается...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconСевиндж Мамед Сулейман проблема жизни в истории науки
Человек- это прежде всего живое существо. Для того, чтобы выявить специфику человеческой жизни среди других организмов, нужно определить,...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconМуниципальное автономное учреждение культуры
...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconПрограмма дисциплины опд. Ф. 10 История средних веков цели и задачи...
Целью дисциплины «История средних веков» является прочное усвоение и ясное понимание истории средних веков, а также выработка студентами-юристами...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 02 История средних веков озо цели и...
Целью дисциплины «История средних веков» является прочное усвоение и ясное понимание истории средних веков, а также выработка студентами...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 02 История средних веков цели и задачи...
Целью дисциплины «История средних веков» является прочное усвоение и ясное понимание истории средних веков, а также выработка студентами...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconУчебному предмету "история" учителя истории и обществознания Вислогузовой...
«История России 6-11 кл.» А. А. Данилова и Л. Г. Косулиной, Просвещение, 2007» и «Новая история 7-8 кл.» А. Я. Юдовской и Л. М. Ванюшкиной....

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconДжон Николаевич Катценбах Фатальная ошибка
Человек уравновешенный, рациональный, к тому же отнюдь не рохля, профессор не склонен делать из мухи слона и все же не находит себе...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconА. Тыугу Чувство жизни, радость жизни и смысл жизни
Сегодня мы будем говорить о трех понятиях: о чувстве жизни, о радости жизни и о смысле жизни. Все три включают слово "жизнь", но...

Севиндж Мамед Сулейман Философское понимание сознания жизни и смерти «История любой жизни есть история поражения» iconНовый год. История праздника
На самом деле новогодний праздник не так стар, как мы полагаем. Складывался он на протяжении долгого времени и у него есть своя невероятно...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
top-bal.ru

Поиск