Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну






НазваниеИгорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну
страница2/44
Дата публикации20.09.2013
Размер5.32 Mb.
ТипДокументы
top-bal.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Глава вторая

ВНУТРЕННИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ



Построенный в годы сталинских пятилеток социально ориентированный государственный капитализм, обеспечивавший оборону страны в условиях постоянной внешней опасности со стороны Запада, исчерпал свой исторический ресурс после того, как было создано ракетно–ядерное оружие, сделавшее невозможным нападение на СССР извне (Подробнее см.: Фроянов И. Я. Октябрь семнадцатого (глядя из настоящего). СПб., 1997. С. 120—129).
«Создание отечественного ядерного оружия исключало все возможности силового вмешательства в наши внутренние дела»

3юганов Г, А. География победы. Основы российской геополитики. М.,1997. С. 108
Отпала главная причина, побуждавшая народ мириться с прежним порядком вещей, терпеть суровые лишения. Жизнь настойчиво требовала глубоких экономических, социальных и политических перемен, связанных с упразднением монопольной собственности государства на средства производства и децентрализацией экономики, с расширением самодеятельности трудовых коллективов и ассоциаций, с усилением институтов народовластия и утверждением прав личности. Эта потребность явственно обозначилась в конце 50–х — начале 60–х годов. Но еще в 1953 году Г. М. Маленков предложил отказаться от привычных экономических канонов, которых неукоснительно придерживались его предшественники (3емцов И, Андропов: политические дилеммы и борьба за власть. Иерусалим, 1983. С. 119). Однако инициатива Маленкова заглохла, ибо слишком сильна была номенклатурная рутина, о которую разбивались попытки нововведений, выходящих за рамки ортодоксальных представлений партийной верхушки.

Разочарование и усталость народа, граничащая с апатией, недоверие к власти, переходящее в её неприятие,— вот итог первого десятилетия правления наследников Сталина. Некоторые из них, наиболее трезво оценивающие ситуацию, понимали, что советское общество начинает движение по наклонной плоскости. Одним из них был А. Н. Косыгин, ставший инициатором экономической реформы, запущенной в 1965 году.

Эта реформа позволила сократить адресное директивное планирование, изменить подход к выполнению плана, что теперь выражалось не в валовой, а в реализованной продукции. Предприятия получили возможность сами планировать темпы роста производительности труда, снижение себестоимости, определять величину средней заработной платы, более свободно распоряжаться прибылью. В хозяйственную жизнь вводились элементы рыночной экономики (Александров Ю. СССР: логика истории. М., 1997. С. 141; Медведев Р. А. Миражи и реальности капиталистической революции в России. М., 1997. С. 7). Но самое главное состояло в том, что был сделан первый, хотя и очень малый, шаг в приближении непосредственных производителей к собственности. Таким образом создавались условия, способствовавшие их заинтересованности в рентабельном производстве и улучшении экономических показателей. В целом курс косыгинской реформы был направлен на демократизацию экономики, что являлось важнейшим велением времени.
Результаты не замедлили сказаться. Н. И. Рыжков, работавший в ту пору на Уралмаше, свидетельствует: «Косыгинская экономическая реформа 1965 года дала заметный толчок буксовавшему народному хозяйству. Только за восьмое пятилетие объем промышленного производства вырос в полтора раза, производительность труда — на одну треть. Темпы роста товаров народного потребления наконец–то сравнялись с темпами роста средств производства, которым всегда отдавалось предпочтение»

Рыжков Н. И. Десять лет великих потрясений. М., 1995. С. 44
В итоге
«происходившее три предыдущие пятилетки снижение темпов роста производства было на время приостановлено»

История России. XX век. С. 578
Магазины стали наполняться товарами, что людей очень радовало и вдохновляло даже на сложение виршей:
А нынче, как знаменья знаки,

Я обомлел, узрев в хозмаге

Линолеум семи сортов,

Фаянсовые унитазы,

Канистры, мясорубки, вазы,

Обои всяческих цветов.

Россия устремилась в быт,

Спустилась наземь с небосвода.

Что делать, если так велит

Инстинкт великого народа!
(Ст. Куняев)

Реформа, к сожалению, так и не состоялась. Её заметно стали тормозить и свертывать в конце 60–х годов (Рыжков Н.И. Десять лет великих потрясений С. 45). Причин тому было несколько. Одна из них заключалась в том, что демократизация экономики, по верному замечанию Н. И. Рыжкова,
«вытягивала за собой демократизацию общества»,

Там же
не входившую в планы правящей верхушки.

Следует далее сказать, что партийно–хозяйственная номенклатура не поддерживала экономические нововведения, поскольку в случае успешного проведения реформы она утратила бы не только контроль над экономикой, но и все сопряженные с этим контролем личные выгоды. Вместе с тем
«хозяйственная реформа 1965 г., оживившая товарно–денежные отношения в стране, дала мощный импульс собственническим ориентациям номенклатуры»,

История России. XX век. С. 573
которая, почувствовав дурманящий запах собственности, прочно связала с ней свою судьбу.

Отступление от экономической реформы произошло без каких–либо затруднений, ибо она не сопровождалась преобразованиями в политической и социальной сферах. Отказ от неё означал, что кремлевская верхушка ради собственного покоя и самосохранения оставляет систему не реформированной (Зюганов Г. А. Я русский по крови и духу. М., 1996. С. 22). Сработал, очевидно, старый принцип: после нас — хоть потоп. Советское общество входило в период, который впоследствии получит название «застойный». Впрочем,
«ещё дважды были сделаны попытки оживить экономику (1973, 1979 гг.), но они по масштабам уступали реформам 1965 г.»

Коловангин П. М., Р ы б а к о в Ф. Ф. Экономическое реформирование России… С. 27
К тому же они не затрагивали, как и прежде, отношений собственности. Немудрено, что ничего путного из этих попыток не вышло.
«Ситуация была грустной. Темпы экономического роста после некоторого подъема в 1966—1970 гг. постоянно сокращались (1966—1970 гг.— 7,8% в год; 1971—1975 гг.— 5,7%; 1976— 1980 гг.— 4,3%)»

Там же. С. 29
Нельзя, конечно, изображать эпоху «застоя» только мрачными красками. Она имела и впечатляющие достижения, прежде всего в сфере освоения космоса, жилищного строительства, в развитии энергетики, разведывании и разработке сырьевых ресурсов, военного производства, гражданской авиации, железнодорожного и морского транспорта, в области науки, образования и культуры. Однако отжившие свой век производственные отношения сковывали экономику, лишая ее необходимой динамики, а значит, будущего. В результате все четче ощущалось экономическое отставание СССР от передовых стран Запада. Это еще более подорвало авторитет системы в глазах общества.

«Застойный период» является чрезвычайно важным для понимания последующих событий, связанных с перестройкой, распадом СССР и капитализацией России. Именно в рамках этого периода сформировались социальные группы, прослойки и тайные союзы лиц, которые привели советскую державу к гибели, а советское общество — к буржуазной реставрации. Иными словами, во времена «застоя» сложились главные движущие силы катастрофических для нашей страны «преобразований» и произошли существенные внутри общественные изменения, в основе которых лежали факторы не столько объективного, сколько субъективного свойства. Толчок же всему дало ниспровержение сталинского авторитета и ослабление созданного Сталиным режима власти. И. В. Сталин, по известному выражению, как в воду смотрел, когда говорил Главному маршалу авиации А. Е. Голованову:
«Я знаю, что, когда меня не станет, на мою голову выльют не один ушат грязи, на мою могилу нанесут кучу мусора»
Затем убежденно добавил:
«Но я уверен, что ветер истории все это развеет»

Чуев Ф. Не списочный маршал. Из дневника. М., 1995. С. 44
Критика культа личности Сталина вызвала сильнейший психологический стресс в советском обществе. Рухнул кумир, которому поклонялись десятилетия. Началась переоценка ценностей, порождающая идейный разброд и шатания. Люди не знали теперь, кому и во что верить. Общественное сознание замутилось и потеряло устойчивость, предохраняющую от разлагающих воздействий извне. Ситуация усугублялась тем, что так называемый железный занавес был приподнят, и советское общество стало более открытым для дуновений западной идеологии. Создавались благоприятные условия, чтобы, как выражался И. А. Ильин, «овладеть русским народом через малозаметную инфильтрацию его души и воли». Настал момент, когда можно было приступить к постепенной реализации того плана, о котором говорил после окончания Второй мировой войны Аллен Даллес.

Сложная комбинация внутренних явлений, связанных с неприятием сталинизма во всех его проявлениях (в том числе и в общественно–экономической сфере), а также внешних влияний, осуществляемых целенаправленно Западом, вызвала своеобразную, если можно так сказать, социальную и политическую сегментацию в обществе. Как и следовало ожидать, данный процесс затронул прежде всего интеллигенцию. Из ее среды вышла та открытая диссидентская оппозиция, с которой советская система столкнулась впервые во второй половине 50–х и в 60–е годы (Геллер М., Некрич А. История России 1917—1995. В 4 т. М., 1996. Т. 2. Утопия у власти. Кн. вторая. Мировая империя. С. 195). Она именовалась демократическим движением. Это движение, будучи неоднородным, включало в себя «представителей трех основных идеологий, кристаллизовавшихся в послесталинскую эпоху как альтернативные программы: «подлинного марксизма–ленинизма», «либерализма» и «христианской идеологии». Первая из альтернативных программ исходила из того, что Сталин исказил марксистско–ленинскую идеологию, а возвращение к ней позволит оздоровить общество; вторая полагала возможным постепенный переход к демократии западного типа с сохранением принципа общественной и государственной собственности; третья — предлагала в качестве основы общественной жизни христианские нравственные ценности и, следуя традициям славянофилов, подчеркивала особый характер России.

В начале 70–х годов, одновременно с обособлением трех оппозиционных течений, произойдет их персонификация. Каждая из программ станет отождествляться с личностью, наиболее ярко её выражающей: Андрей Сахаров будет восприниматься как воплощение либерально–демократической оппозиции; Александр Солженицын превратится в символ «христианской идеологии», Рой и Жорес Медведевы становятся наиболее известными глашатаями
«подлинного марксизма–ленинизма»

Там же. С. 194; см. также: История России: XX век. Курс лекций. Вторая половина XIX—XX в. Екатеринбург, 1993. С. 218–219.
Впоследствии из трех названных «оппозиционных течений» преобладающее значение в политической жизни страны приобрело либерально–демократическое течение, представители которого изменили свои установки и от признания принципов общественной и государственной собственности перешли к их полному отрицанию в пользу частной собственности. Сахаровцы вчера — это демократы сегодня.

Нынешних демократов характеризуют, по справедливому замечанию Ю. Александрова,
«крайняя форма «западопоклонства», цинизм и нигилизм. Перед нами социальная популяция, отличительным свойством которой является космополитизм, или мировое гражданство. Для её членов свобода выезда за границу «важнее целостности Отчизны. Это их усилиями романтизируются и морально оправдываются предатели Родины, а слово «патриот» в их устах звучит как синоним фашиста. Самым большим несчастьем своей жизни эти люди считают то, что они родились в «этой» стране. Любимая их поговорка — «с Родиной нам не повезло». Тело их еще здесь, но душа постоянно пребывает за океаном. Ключ к пониманию мотивов их поведения — гипертрофированный индивидуализм. Для них не существует других интересов, кроме личных,— ни интересов народа, ни интересов государства… Получив вожделенную буржуазную «свободу», они удивительно быстро научились ненавидеть простой трудовой народ — «совков» и «быдло». Им действительно неуютно в стране, населенной народом с коллективистской психологией, который всегда жил по принципу: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Эти люди, составившие ядро «демократических сил», открыто презирали государство, в котором жили»

Александров Ю. СССР: логика истории. С. 165—166
В канун горбачевской «перестройки» демократы представляли собой единомышленников, готовых в любой момент структурно организоваться и включиться в активную политическую борьбу. Нужен был лишь сигнал. Таковым и послужила перестройка, вызвавшая образование всевозможных «народных» фронтов в союзных республиках, а в Российской Федерации — движения демроссов. Ясно, что они возникли не на пустом месте. Сформировавшаяся в «застойный период» демократическая прослойка стала одной из главных движущих сил перестройки и последующих за ней капиталистических превращений (Следует иметь в виду перемены в личном составе демократических сил. На смену благородной когорте идеалистов — «шестидесятников», пробужденных «оттепелью» конца 50–х — начала 60–х годов, взявших друг друга за руки и воспаривших, по выражению поэта Булата Окуджавы, в канун «перестройки» и в ходе ее пришла маргинальная публика, состоящая, как правило, из людей, не сумевших по тем или иным причинам реализовать себя так, как этого им хотелось, и потому переживавших комплекс неполноценности. Трусливая и робкая по своей природе, она проявила чрезвычайную настырность, непримиримость и злобу, когда почувствовала одобрение и поддержку со стороны «архитекторов» и «прорабов перестройки ).

Космополитические настроения, характерные для демократов, обеспечили им всестороннюю поддержку со стороны Запада, видевшего в них (порой не без оснований) проводников своей разрушительной антирусской политики. Идея вестернизации, проповедуемая ими, влияла даже на близкое окружение партийного руководства. Например, при Л. И. Брежневе сначала существовала группа советников, куда входили Г. Арбатов, Н. Иноземцев, А. Бовин; генсек называл их
«мои социал–демократы»

История России. XX век. С. 576
Добродушно–снисходительный тон, в каком глава КПСС говорил о социал–демократах, может показаться мелочью. Но за этой мелочью скрывались симптомы начавшегося перерождения партийной верхушки, если не всей, то, во всяком случае, её части, стихийно тянувшейся к социал–демократии. Здесь показательна сама деятельность брежневских «социал–демократов». Ведь они работали над проектами реформ (Там же). Значит, их кто–то наверху к этому побуждал. Другое дело, что все кончилось, так сказать, пуфом. Но факт деятельности этих разработчиков, именуемых социал–демократами, весьма примечателен. В дальнейшем люди, подобные Г. Арбатову и А. Бовину, станут верной опорой горбачевской перестройки.

Некоторые из демократов оказались в роли прямых проводников интересов Запада в нашей стране. Тут не обошлось без западных спецслужб, сумевших создать в советском обществе целую сеть «агентов влияния». В этой связи привлекает к себе внимание один документ. Речь идет о подготовленной в 1977 году внешней разведкой КГБ СССР и подписанной его председателем Ю. В. Андроповым записке, адресованной ЦК КПСС. Текст её был оглашен председателем КГБ В. А. Крючковым на закрытом заседании Верховного Совета СССР 17 июня 1991 года в Кремле. Вот эта записка:
«По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза. ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства. Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки. По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях. По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов. КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки»

Крючков В. А. Личное дело. Ч. II. М„ 1997. С.389–390
Вряд ли следует сомневаться, что КГБ «учитывал полученную информацию». Но в то, что он сумел разработать и осуществить мероприятия «по вскрытию и пресечению планов американской разведки», верится с трудом. «Агенты влияния» сделали свое черное дело, разрушив СССР и погрузив Россию во мглу. Сначала КГБ, похоже, упустил время, а потом оказался бессилен помешать «процессу», который «пошел». Почему так случилось, ответ дать может только время.

Как явствует из приведенного документа, американские спецслужбы ставили задачу внедрения «агентов влияния» прежде всего в сферу управления политикой, экономикой и наукой. Вероятно, не исключался и самый высокий уровень управления. В этой связи привлекают к себе внимание сведения В. А. Крючкова, касающиеся А. Н. Яковлева — видного «прораба» перестройки, человека, чрезвычайно близкого М. С. Горбачёву и потому очень влиятельного.

Еще в 1983 году Ю. В. Андропов, будучи уже Генеральным секретарем ЦК КПСС, в телефонном разговоре с В. А. Крючковым нелестно отзывался о Яковлеве.
«Он не только подчеркнул не откровенность этого человека («Что думает на самом деле, ни черта не поймешь!»), но и более того — выразил большие сомнения в безупречности Яковлева по отношению к Советскому государству в целом. Тут же Андропов сказал, что Яковлев десять лет уже как работает в Канаде и что пора его отзывать в Москву. «Кстати,— заметил Юрий Владимирович,— есть люди, которые очень хлопочут о возвращении Яковлева в Москву, вот и пусть порадуются». В числе хлопочущих людей был назван Арбатов, который, по словам Андропова, еще при Брежневе сам приложил руку к тому, чтобы подальше отправить Яковлева из Москвы на посольскую работу, «а теперь вдруг почему–то не может обойтись без этого проходимца». Да, именно так, назвав Яковлева «проходимцем», и закончил наш телефонный разговор Юрий Владимирович»,
Крючков В.А. Личное дело. Ч. I. M., 1997. С. 284—285— заключает свой рассказ В. А. Крючков.

Здесь, как видим, фигурирует Арбатов, один из брежневских «социал–демократов». Его хлопоты о Яковлеве нам понятны (О. А. Платонов относит Г. А. Арбатова к числу «агентов влияния», которые, «маскируя свою антигосударственную деятельность привычной марксистской фразеологией», «подталкивали политическое руководство страны к принятию решений, ставших первыми шагами на пути к разрушению СССР». Арбатов, занимавший «проамериканскую позицию», стал «другом Америки», по признанию заместителя Госсекретаря США Тэлбота, еще с 70–х годов. (Платонов О. А. Терновый венец России. Тайная история масонства 1731—1996. М., 1996. С. 402). Непонятно другое: почему Генеральный секретарь, обладающий необъятной властью, потворствует хлопочущим за человека, который вызывает сомнения относительно «безупречности» его отношения к Советскому государству и которого нельзя назвать иначе, как проходимцем. Быть может, Андропов лишь на словах не одобряет Яковлева, а втайне с ним? Или за Яковлевым уже тогда стояли такие силы, с которыми не мог не считаться даже Генеральный секретарь? По–видимому, утвердительный ответ может быть дан как на первый, так и на второй вопрос. Похоже, Юрий Владимирович лукавил, когда по отношению к Арбатову занял несколько отстраненную позицию. Брежневский «социал–демократ» стоял близко к Андропову в качестве советника по внешнеполитическим вопросам (Горбачёв М. С. Жизнь и реформы. Кн.1. С. 224). И он, конечно, имел непосредственное влияние на Андропова. К Яковлеву был благожелательно настроен и Горбачёв (Там же. С. 237), которого Андропов считал своим человеком. Наконец, нелестный отзыв Андропова о Яковлеве мог не отражать настоящего отношения генсека к послу в Канаде. Существует версия, согласно которой между ними было и нечто общее (Семанов С. Н. Юрий Владимирович. Зарисовки из тени. М., 1995. С. 90). Но даже если она неверна, бесспорно другое: Яковлева поддерживали и продвигали весьма влиятельные люди.

Сейчас, по прошествии времени и конкретных событий, недоумение Андропова насчет того, почему кое–кто в Москве не может обойтись без Яковлева, кажется наивностью, довольно странной для генсека, бывшего совсем недавно председателем КГБ СССР и подписавшего записку об «агентах влияния» иностранных спецслужб, направленную в ЦК КПСС. Неужели Андропов не знал, что приближается перестройка и Яковлев нужен именно в Москве? Не случайно, на наш взгляд, в судьбе Яковлева активное участие принимает Горбачёв, с помощью которого тот вернулся в Союз и сразу же
«был назначен директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР. Он довольно быстро вошел в неофициальную команду Горбачёва, помогая последнему готовить материалы к докладам и статьям»

Крючков В. А. Личное дело. Ч. I. С. 286

«После возвращения из Канады и назначения на должность директора Института мировой экономики и международных отношений в разработке концептуальных материалов самую активную роль стал играть А. Н. Яковлев»,

Медведев В. А. В команде Горбачёва. Взгляд изнутри. М., 1994. С. 18
— сообщает и В. А. Медведев.

А. Н. Яковлев
«не воспринимал Союз, считал нашу страну империей, в которой союзные республики были лишены каких бы то ни было свобод. К России он относился без тени почтения, я никогда не слышал от него ни одного доброго слова о русском народе,
— пишет В. А. Крючков.—
Да и само понятие «народ» для него вообще никогда не существовало»

Там же. С. 288
В другой раз Крючков говорит:
«Я ни разу не слышал от Яковлева теплого слова о Родине, не замечал, чтобы он чем–то гордился, к примеру, нашей победой в Великой Отечественной войне. Меня это особенно поражало, ведь сам он был участником войны, получил на фронте тяжелое ранение. Видимо, стремление разрушать, развенчивать все и вся брало верх над справедливостью, самыми естественными человеческими чувствами, над элементарной порядочностью по отношению к Родине и собственному народу»

Там же. С. 289
Если Крючков верно подметил индивидуальные особенности Яковлева, то следует признать факт разложения правящей партийной верхушки, допускающей в свою среду и удерживающей в ней лиц с подобными взглядами и настроениями.

По свидетельству В. А. Крючкова,
«начиная с 1989 года в Комитет госбезопасности стала поступать крайне тревожная информация, указывающая на связи Яковлева с американскими спецслужбами. Впервые подобные сведения были получены еще в 1960 году. Тогда Яковлев с группой советских стажеров… в течение одного года стажировался в США в Колумбийском университете»

Там же. С. 294
В 1990 году КГБ
«как по линии разведки, так и по линии контрразведки получил из нескольких разных (причем оценивавшихся как надежные) источников крайне настораживающую информацию в отношении Яковлева. Смысл донесений сводился к тому, что, по оценкам спецслужб, Яковлев занимает выгодные для Запада позиции, надежно противостоит «консервативным» силам в Советском Союзе и что на него можно твердо рассчитывать в любой ситуации. Но, видимо, на Западе считали, что Яковлев сможет проявлять больше настойчивости и активности, и потому одному американскому представителю было поручено провести с Яковлевым соответствующую беседу и прямо заявить, что от него ждут большего. Профессионалы хорошо знают, что такого рода указания даются тем, кто уже дал согласие работать на спецслужбы, но затем в силу каких–то причин либо уклоняется от выполнения заданий, либо не проявляет должной активности. Именно поэтому информация была расценена нами как весьма серьезная, тем более что она хорошо укладывалась в линию поведения Яковлева, соответствовала его практическим делам»

Крючков В. А. Личное дело. Ч. I. С. 296
Далее В. А. Крючков сообщает, что В. И. Болдин, работавший тогда заведующим общим отделом ЦК КПСС, посоветовал ему переговорить о Яковлеве с Горбачёвым (В. И. Болдин подтверждает факт разговора с ним В. А. Крючкова о А. Н. Яковлеве. Вместе с тем он сообщает, что военная разведка располагала насчет Яковлева «приблизительно такими же данными, как и КГБ», ссылаясь при этом на свидетельство начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР С.Ф. Ахромеева (см: Б о л д и н В. И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М. С. Горбачёва. М., 1995. С. 263—264)). Состоялась довольно любопытная сцена, описание которой заслуживает того, чтобы быть приведенной целиком.
«До сих пор,
— пишет В. А. Крючков,—
хорошо помню свою беседу с Горбачевым. Я показал ему информацию — агентурные сообщения, откровенно поделился опасениями, подчеркнул необходимость тщательной и срочной проверки. Нужно было видеть состояние Михаила Сергеевича! Он был в полном смятении, никак не мог совладать со своими чувствами. Немного придя в себя, он спросил, насколько достоверной можно считать полученную информацию. Я ответил, что источник, сообщивший её нам, абсолютно надежен, но объект информации настолько не ординарен, что весь материал нуждается еще в одной контрольной проверке. При этом я рассказал, что каналы и способы проведения необходимых проверочных материалов в данном случае имеются, и притом весьма эффективные, и всю работу можно будет провести в сжатые сроки. Горбачев долго молча ходил по кабинету. «Неужели это Колумбийский университет, неужели это старое?!» — вдруг вырвалось у него. Спустя какое–то время Михаил Сергеевич взял себя в руки и, как всегда в таких случаях, начал искать не решение возникшей проблемы, а думать, как уйти от нее. «Возможно, с тех пор Яковлев вообще ничего для них не делал,— заглядывая мне в глаза, лепетал он,— сам видишь, они недовольны его работой, поэтому и хотят, чтобы он ее активизировал. Видя всю нелепость таких рассуждений, он снова надолго замолчал, о чем–то напряженно размышлял. «Слушай,— выпалил он вдруг с облегчением,— поговори сам напрямую с Яковлевым, посмотрим, что он тебе скажет!» Признаюсь, я ожидал чего угодно, только не такого поворота. Собираясь к Горбачеву, я заранее предполагал, что он будет увиливать, что ни на какое решение не отважится, а предложит, к примеру, подождать и посмотреть, что будет дальше, не поступят ли дополнительные сведения. Но чтобы все это «вывалить» самому Яковлеву! Я попытался сопротивляться, отвечал, что такого в практике еще не было, мы же просто предупредим Яковлева, и на этом дело закончится, до истины так и не докопаемся. Горбачев слушал мои возражения рассеянно, и я понял, что решение он уже принял. Было совершенно очевидно, что в случае отказа поговорить с Яковлевым Горбачев предупредит его сам»

Крючков В. А. Личное дело. Ч I. C.297—298
Это и другое, по верному заключению В. С. Бушина,
«свидетельствовало о том, что Горбачёв покрывает Яковлева, но Крючков и подумать не смел, чтобы… тайно продолжать расследование. Он покорно подчинился. Чело–век просто не понимал, что служит не президенту, не генсеку, а народу, стране, строю, перед которыми в конечном счете и несет ответственность»

Бушин B.C. Честь и бесчестие нации. М., 1999. С. 283
Итак, Горбачев знал о колумбийском прошлом Яковлева, но, несмотря на это, выдвигал его и поддерживал. По характеру поведения и ряду высказываний Горбачева в разговоре с Крючковым можно предположить, что между ним и «колумбийцем» — Яковлевым существовала какая–то незримая и потаенная связь.
«Подобное поведение первого лица в государстве,
— замечает О. А. Платонов,—
свидетельствовало о том, что и он к тому времени был тесно интегрирован в систему связей мировой закулисы»

Платонов О. А. Терновый венец России… С. 407
Не случайно В. И. Болдин говорил Крючкову:
«Горбачёв по Яковлеву все равно ничего предпринимать не будет»

Крючков В. А. Личное дело. Ч. I. С. 298
Еще более определенно высказывался В. М. Чебриков, заявив, что
«Яковлев и Горбачев — одно и то же. Через Яковлева не перешагнуть, можно сломать шею»

Там же. С. 303
В. А. Крючков наконец понял:
«Обе зловещие фигуры нашей действительности — Горбачев и Яковлев — одновременно являются и «архитекторами» и «прорабами» перестройки. Коварные задумки и их исполнение относятся к тому и другому. Они договорились, спелись, слились воедино, органически дополняя друг друга. В черной игре они менялись местами, но из чисто тактических соображений»

Там же. С. 292
В этой оценке Горбачева и Яковлева справедливо все, за исключением того, что названные лица являются одновременно «архитекторами» и «прорабами» перестройки. В разряд «прорабов» их зачислить можно. На такую «должность», т.е. на роль ловких исполнителей, они, как говорится, «тянут». А вот отнести их к «архитекторам» перестройки нельзя, поскольку её «архитектурный» проект был задуман и разработан, судя по всему, не у нас.

Аналогичным образом думает и А. И. Лебедь, который, касаясь событий августа 1991 года, замечает:
«Буш к тому времени уже успел ему (Горбачеву.— И. Ф.) объяснить, что архитектором перестройки был он, Буш, а М. С. Горбачев — только прорабом»

(Лебедь А. И. За Державу обидно… Киров, 1995. С. 313)
Этот поистине дьявольский план свидетельствует о причастности к нему интеллектуалов самой высокой марки, сопоставления с которыми ни Горбачев, ни Яковлев, конечно, не выдерживают. Надо отдать должное прозорливости Б. И. Олейника, который, обращаясь к Горбачеву, говорил:
«И вы, Михаил Сергеевич, хоть и «первый немец» или «первый американец» — тоже всего лишь пешка в последнем ряду сатанинской игры»

Олейник Б. И. Князь тьмы: два года в Кремле. М., 1992. С. 19
(Впрочем, в другом месте своей книги Б.И. Олейник называет Горбачева «главным архитектором», а Яковлева — «главным теоретиком перестройки», явно завышая интеллектуальные способности обоих «прорабов» )

Впрочем, в литературе существуют и несколько иные оценки деятельности Горбачева и Яковлева. Так, В. С. Павлов, наблюдавший Горбачева с близкого расстояния, характеризует его так:
«Типичный исполнитель и проводник чужих идей, который сам способен только продолжать, стараться в меру своих возможностей реализовывать чужие идеи и мысли»

П а в л о в В. Август изнутри. Горбачев–путч. М.,1993. С. 9
Это верно. Надо только подчеркнуть, что исполнитель весьма умелый, ловкий, изворотливый и хитрый, настоящий мастер интриги. А вот с другим мнением Павлова относительно роли Яковлева согласиться нельзя. Называя Яковлева «семейным кардиналом», Павлов полагает, что он являлся
«основным конструктором политической линии «перестройки» и руководителем её осуществления… Был стратегом и тактиком политики Горбачева, хотя и держался в основном в тени, стараясь не афишировать свою реальную роль в руководстве»

Там же. С. 20
Мы сомневаемся в таких конструкторских способностях Яковлева. Учитывая то, что пишет о нем Крючков, можно высказать предположение, согласно которому Яковлев служил посредствующим звеном между Горбачевым и закордонными разработчиками «перестройки», т.е. получал первым инструкции и сигналы с той стороны. Это и создавало иллюзию, будто ему принадлежит роль «стратега и тактика политики Горбачева». И Яковлев, по свидетельству А. С. Черняева, сам был не прочь из непомерного тщеславия приписать себе эту роль:
«Он мнит себя «автором» перестройки, «автором» самого Горбачева…»

Черняев А. С. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. М., 1997. С. 123
По Черняеву, именно Горбачёв —
«убежденный и непоколебимый автор перестройки, умудренный ее «разносным» опытом»

Там же. С. 132—133
На наш взгляд, Горбачева следует считать главным исполнителем перестройки, а Яковлева — главным передатчиком поступающих с Запада «перестроечных» идей и помощником Горбачева в их реализации.

А. А. Громыко присовокупил к паре Горбачев — Яковлев Э. Шеварднадзе.
«Яковлев и Шеварднадзе — не те люди. Куда зайдут они вместе с Горбачевым?»
— говорил он в январе 1988 года Крючкову, что для последнего прозвучало
«несколько неожиданно»

КрючковВ. А. Личное дело. Ч. I. С. 253
Однако у О. А. Платонова принадлежность Шеварднадзе к «мировой закулисе», в частности к масонским кругам, не вызывает сомнений (Платонов О.А. Терновый венец России… С. 410, 438). А весьма осведомленный бывший контрразведчик генерал В. С. Широнин высказывает предположение о связях Шеварднадзе с ЦРУ (ШиронинВ. Под колпаком контрразведки. Тайная подоплека перестройки. М., 1996. С. 170—171) И в принципе тут нет ничего неправдоподобного.

Л. В. Шебаршин, возглавлявший Первое главное управление КГБ (внешняя разведка) в 1989—1991 годах, рассказывает об одной оперативной информации, поступившей к нему в октябре 1990 года.
«Месяца два назад,
— говорит он,—
помощник одного из виднейших государственных деятелей КПСС и Советского Союза (назовем его Костин) побывал в Соединенных Штатах. Его исключительно хорошо приняли, обласкали и предложили… тайное сотрудничество. Американцы обнаружили полнейшую осведомленность о всех служебных делах «объекта», похвалили его либеральные взгляды и вообще вели себя так, будто были абсолютно уверены в его согласии работать с ними. Твердый отказ поверг их в смятение. Почему? Откуда у них была уверенность? В разведке такие ситуации известны — с помощником беседовали «по наводке», иными словами, по рекомендации человека, хорошо знающего «объект» вербовки. Уж не сам ли босс навел американцев на своего помощника? Напрасно Костин отказался так решительно, надо было поиграть, и, возможно, мы увидели бы истинное лицо его начальника. Теперь добраться до правды будет трудновато»

Шебаршин Л.В. Из жизни начальника разведки. М., 1994. С 14
Л. В. Шебаршин получал агентурные сведения о присутствии
«людей ЦРУ в советских верхах»

Там же. С. 30
Была, конечно, публика и менее сановная, типа Ю. Н. Афанасьева, как явствует из наблюдений Б. И. Олейника. Писатель вспоминает о пребывании Афанасьева в Париже.
«Как и у кого он там стажировался,
— пишет Б. И. Олейник,—
мне неизвестно, но возвратился Юрий Николаевич совершенно другим человеком. И до этого не отличавшийся изысканностью стиля, он после Парижа и вовсе распоясался. К лицу приклеилась постоянная брезгливая гримаса. Голос потяжелел вкупе с фигурой. Но больше всего поразил бывших коллег бросок Афанасьева в карьере. Не особенно преуспевающий в науках, элементарно компилирующий «марксо–ленинские источники» (полистайте его диссертации), вернейший апологет соцсистемы, он заимел доктора наук, потом и целый историко–архивный институт. Словом, за ним угадывалась чья–то мощная рука, все время подталкивающая вверх и манящая из–за рубежа, где он стал завсегдатаем»

Олейник Б.И. Князь тьмы… С. 15; см. также: Платонов О.А. Терновый венец России… С. 409, 424
Привлекает к себе внимание свидетельство А. А. Собчака, который простодушно повествует о том, что, будучи введенным в состав Президентского совета при Горбачёве, спросил как–то президента, почему он
«не попытался опереться на новых лиц, пришедших в политику благодаря его реформам, т.е. на представителей демократической оппозиции и прогрессивно мыслящих ученых»
Последовал знаменательный ответ:
«Как я мог это сделать, если на каждого из вас практически от КГБ и других служб поступали компрометирующие материалы»

Собчак А. А. Жила–была коммунистическая партия. СПб., 1995. С. 196
Нетрудно догадаться, какой характер имели эти «компрометирующие материалы»…

Таким образом, к моменту перестройки Запад управлял тайным корпусом «агентов влияния», занимавших видные места в экономике и политике, науке и культуре. В этом нас убеждают не только приведенные выше факты, но и высказывания некоторых осведомленных западных деятелей.

В 1995 году Госдепартаментом США в соответствии с законом «О свободе информации» и по заявке неправительственного Архива национальной безопасности были рассекречены некоторые документы в связи с так называемым окончанием «холодной войны», в том числе три телеграммы (донесения, депеши) Джека Мэтлока, посла Соединенных Штатов в Москве, к мнению которого прислушивались президенты Р. Рейган и Дж. Буш (Медведев Р. А. Россия и Запад в конце XX века. С. 18). Посол отправил в Вашингтон эти телеграммы в феврале 1989 года. Наше внимание привлекает первая депеша Мэтлока, где мы читаем:
«Нынешний хаос во внутриполитической жизни СССР предоставляет Соединенным Штатам беспрецедентную возможность повлиять на советскую внешнюю и внутреннюю политику. Наши возможности отнюдь не безграничны — мы не можем заставить их отдать нам ключи от своей лавки — но достаточны, чтобы изменить в нашу пользу баланс интересов по многим ключевым вопросам, при условии, если проявим достаточную мудрость в умелом, последовательном и настойчивом использовании нашего скрытого влияния»

Донесения посла США в Москве Дж. Мэтлока. Взгляд на перестройку М. С. Горбачева//Новая и новейшая история, 1996, № 1. С. 107
Стало быть, по Мэтлоку, американцы не могут заставить русских отдать им «ключи от своей лавки» и сделаться полными хозяевами в их доме. Но при «последовательном и настойчивом использовании скрытого влияния» они могут, по словам посла, заставить их действовать так, как это выгодно США. Американский посол определяет круг людей, осуществляющих в СССР это «скрытое влияние»:
«Нет никакого сомнения, что горстка представителей советской элиты, получившая самые свежие и обширные личные впечатления о Западе, находится в числе движущих сил, выступающих за плюрализм и права личности. Но не следует недооценивать силу воздействия нашего примера на советские умы, и если мы расширим возможности для советской политической элиты увидеть жизнь в Соединенных Штатах, это будет служить нашим интересам»

Донесения посла США в Москве Дж. Мэтлока… С. 109
Развивая эту мысль, Мэтлок предлагает, не теряя времени, выработать
«системный план приглашений в Соединенные Штаты под той или иной эгидой тех членов политбюро, которые еще не были там, а также многочисленных партийных и хозяйственных лидеров из основных республик и областей»

Там же
Нет сомнений, что Мэтлок ведет речь о формировании контингента «агентов влияния». Но, в отличие от предшествующей, если можно так выразиться, поштучной работы ЦРУ в данном направлении, посол рекомендует перевести пополнение этого контингента на поточную систему. Мэтлок исходил из трезвой оценки ситуации, сложившейся к 1989 году в СССР, характеризуя ее как хаотическую. Надо было не упустить момента, чтобы поймать рыбу в мутной воде, среди которой могли попасться на крючок и такие крупные экземпляры, как члены Политбюро ЦК КПСС.

Любопытно сопоставить советы Мэтлока с рассуждениями помощника Горбачева по международным вопросам А. С. Черняева, если не осведомленного, то догадывающегося о связях своего патрона с мировой закулисой.
«Все внешнеполитические условия,
— пишет Черняев,—
были налицо, чтобы политически порвать со старым строем, именно тогда — в конце лета и осени 1990 года. Порвать с партией, с социалистической идеологией, с прежним порядком осуществления власти, назначить выборы в новый парламент, отказаться от Советского Союза»

Черняев А. С. Шесть лет с Горбачевым. По дневниковым записям. М, 1993. С. 375
При различии терминологии (у Мэтлока фигурирует «скрытое влияние», а у Черняева — «внешнеполитические условия») в главном посол и помощник сходятся, отмечая активное воздействие внешних сил на внутренние процессы, происходящие в советском обществе. Само собой разумеется, что это воздействие могло осуществляться посредством «агентов влияния». Но формирование этой агентуры — дело длительное, требующее немало времени. Вот почему есть основание утверждать, что создание ее следует отнести к «застойному периоду». При переходе к «перестройке» «агенты влияния» находились, по выражению Мэтлока, «в числе движущих сил, выступающих за плюрализм и права личности», а если говорить проще,— за разрушение общественного и государственного строя СССР. В одной упряжке с ними оказалась часть партийной, советской и хозяйственной номенклатуры.

То была довольно влиятельная группа функционеров, ближе, чем кто–либо другой, стоявшая к государственной собственности, ощущавшая ее притягательность и потому испытывавшая постоянный соблазн завладеть ею. Но при Сталине, когда действовала мощная карательная система, принцип неприкосновенности государственной собственности соблюдался, причем не на словах, а на деле. С течением времени многое переменилось. Не стало строгого хозяина, стоявшего на страже «социалистической собственности». Партийно–государственная верхушка, натерпевшаяся страха от Сталина, все больше входила в состояние расслабленности, и естественным ее спутником стали различные привилегии, сложившиеся в тщательно разработанную, так сказать, лестничную, систему, где каждая номенклатурная ступень имела свой набор и характер благ, предусмотренных данной системой. Привилегиями в той или иной мере пользовалась вся номенклатура. Это номенклатурное потребление прибавочного продукта являлось одной из вопиющих несправедливостей, вызывающей гнев и глухой ропот у народных масс. Не случайно Б. Н. Ельцин пришел к власти, провозгласив главнейшим принципом своей политики борьбу с партийными привилегиями, что обеспечило ему мощную народную поддержку.

Номенклатурная система привилегий служит превосходной исторической иллюстрацией к известной народной мудрости: «Рыба гниет с головы». Эта система не только разложила и развратила верхушку партии, но и лишила ее морального права требовать от остальных соблюдения норм «социалистического общежития». Этический пример, который она подавала обществу, был примером отрицательным. А когда правители не на высоте, трудно рассчитывать на добродетельную жизнь подданных. Общественные последствия разложения партийной верхушки наступили незамедлительно.

Среднее номенклатурное звено, непосредственно соприкасающееся с государственной собственностью, стало управлять этой собственностью, не забывая, мягко говоря, своих личных интересов. Дачи, машины, драгоценности, деньги — вот что стало предметом если не вожделений, то, во всяком случае, повышенного внимания многих функционеров из этого звена. В конце концов, из них образовалась плотная социальная прослойка, заинтересованная в номенклатурной приватизации и реставрации капитализма. Эти люди, порожденные временем «застоя», ждали своего часа. И он настал. «Перестройка» и вышедшие из нее «демократические» преобразования «исполнили все сроки».

В аналогичном ожидании находились дельцы теневой экономики, которая пышным цветом расцвела в
«застойный период»

Боффа Д. От СССР к России. История неоконченного кризиса 1964–1994. М, 1996. С. 68—72
Социальная опасность теневой экономики заключалась в том, что она разлагающим образом действовала на нравственное состояние общества, распространяя в нем теневые отношения. Теневая экономика, как раковая опухоль, расползалась по всей стране.

«Теневики» накопили огромный криминальный капитал, требующий легализации и открытого применения в производстве и финансовом деле, а поэтому были весьма заинтересованы в изменении общественного строя в стране и готовы оказать всемерную помощь тем, кто решится на слом существующей социальной системы.

Названные выше метаморфозы, происходившие внутри советского общества, не являлись чем–то таинственным или скрытым от народа. Он видел перерождение номенклатуры, её, как говорили в старину, «несытовство» и понимал, что в жизни отсутствует главное — социальная справедливость (не путать с социальной поддержкой, помощью и некоторым набором социальных гарантий!), которая, как выяснялось, все еще остается его вековечной и неосуществленной мечтой. А коль так, то «с волками жить — по–волчьи выть»: народ ответил жиреющей номенклатуре падением дисциплины, интереса к работе и своеобразной «приватизацией» общественного прибавочного продукта — расхищением государственной собственности. Массовые воровство и хищения стали повседневностью. Люди уносили домой все, что можно было вынести. Для обозначения такого рода «приватизаторов» появился даже специальный технический термин «несуны». Этих «несунов» была тьма, и с ними, несмотря на старания властей, ничего нельзя было сделать, поскольку их «работа» приобрела такой размах, что превратилась по существу во «всенародное» дело.

Массовое поведение, пронизанное мелкособственническим духом, мотивами эгоизма и индивидуализма, не могло не вызвать отрицательных последствий, связанных прежде всего с ослаблением начал коллективизма и чувства ответственности за судьбу советского государства. Произошло самое опасное для жизни страны — отчуждение народа от государства, их разделение. Народные массы, отождествляя государство с партийной номенклатурой, смотрели на него как на нечто внешнее, постороннее, чужое. Отсюда равнодушие к нему. И когда советское государство переживало свой роковой час, народ безмолвствовал, заняв положение наблюдателя. В этом положении мы находим его и сегодня.

Перед нами явные признаки национального кризиса, поразившего прежде всего русский народ. В такие моменты людьми овладевает общественная апатия, они мало осознают, что принадлежат к одной этнической общности, имеющей собственное историческое предназначение, ради которого есть смысл работать и жить. Их полностью захватывают заботы дня нынешнего, прежде всего материальные. Это — состояние болезни нации, ослабляющей ее силы и способность к активному сопротивлению и самозащите.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Похожие:

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconГреков Игорь Евгеньевич
Орловского государственного технического университета, Орел, Россия, z0604@ostu ru

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconВладимир Яковлевич Родился 6 октября 1965 года в Ленинграде. Гражданство : Россия
Адрес: 191187, Санкт-Петербург, ул. Гагаринская, 3, Европейский Университет в Санкт-Петербурге

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconИгорь 45 лет, врач с частной практикой
Квартира. Оля гладит рубашку, подает её Игорю. Игорь надевает. Ольга продолжает гладить. Параллельно разговаривают

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconЧирьев Игорь Юрьевич
Чирьев Игорь Юрьевич, учитель истории I квалификационной категории моу «сош №11 с углубленным изучением иностранных языков» г. Ноябрьска...

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconВладимир Яковлевич Петрухин Загробный мир. Мифы разных народов Владимир...
Похоронный оркестр ныне выражает коллективную скорбь по умершему, а не создает шум на похоронах, чтобы отгонять злых духов, как было...

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconВыполнение спмрхв в регионе векца
Таджикистан), «Greenwomen» (Казахстан), рузгяр (Азербайджан), Ecovision (Грузия), мама-86 (Украина), спэс (Россия), дронт (Россия),...

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconБаранов, Игорь. Серебряный свет: стихи/Игорь Баранов. Псков,2011. 64 с. 1000 экз. 40р
Список новой художественной литературы, поступившей в библиотеку псковского государственного педагогического университета в III квартале...

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconИгорь Ростиславович Шафаревич Русский народ в битве цивилизаций Политический бестселлер
Игорь Ростиславович Шафаревич — выдающийся математик. Но широкую известность как у нас, так и за рубежом принесла ему общест­венная...

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну iconИгорь мужчина, около 40 лет
Потом встает и пробует передвигаться по сцене. У него вид человека, перенесшего тяжелую болезнь. Движения и речь неуверенны. Сделав...

Игорь Яковлевич Фроянов Россия. Погружение в бездну icon2012 Работа по подготовке ежегодного государственного доклада «Молодёжь...
Иванов Игорь Владимирович – министр по физической культуре, спорту и молодёжной политике Иркутской области, руководитель рабочей...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
top-bal.ru

Поиск