Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого






Скачать 122.13 Kb.
НазваниеМузыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого
Дата публикации21.04.2014
Размер122.13 Kb.
ТипДокументы
top-bal.ru > Журналистика > Документы
Беспокойный сосед

Тишина и покой для меня – почти все. Нет, не подумайте ни в коем случае, что я зануда… я всего лишь журналист. Честно говоря, я не помню, как выбрал эту профессию, может это была мечта моего детства… а может быть нет. Это не столь важно, потому что журналист из меня никудышный.

Пик моей карьеры случился лет шесть назад, когда на почте я получил письмо из редакции Rolling Stone о том, что я принят на работу в качестве одного из составителей рубрики «Обзоры». Я так обрадовался, что даже не удивился. Тема музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто НЕ ДЛЯ МЕНЯ. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого.

Через день после получения письма, я отправился в редакцию, где мне объяснили, что произошла ошибка, и письмо попало ко мне совершенно случайно, и настоящий господин С., которому предназначалось письмо уже давно сидит в редакции и составляет эти проклятые чарты! Понимаете ли дело в чем, этот самый господин С. – мой однофамилец и тезка, он даже журналист, как и я. Вот только не такой неудачник.

Не то, чтобы я ждал перемен от жизни (и все же мне невероятно хотелось, чтобы они произошли), но я решил переехать из своей съемной квартиры в дом в районе Н., где должно было быть, по крайней мере, тихо.

Это был трехэтажный дом, очень похожий на придорожную гостиницу из американских фильмов. Домовладелец был пожилой мужчина с почти лысой головой и вечно рассеянным выражением лица. Мы договорились об оплате (с этим не возникло никаких проблем) и я вселился в свое новое пристанище. Меня устраивало почти все, даже полуглухие бабульки, жившие со мной на одном этаже (они стояли на площадке и разговаривали, пока я открывал дверь, одна поздоровалась, а вторая… возможно была еще и слепая). А вот обои мне не понравились – они были полосатые, а я не люблю ничего полосатого. В общем, я решил смириться с этим, так как другого варианта не было.

Через неделю я окончательно обустроился, перетащил всю мебель и технику из старой квартиры и сделал свой писательский уголок (знали бы вы как я люблю писать, особенно всякие смешные истории; бывает, сижу, пишу и смеюсь, и постоянно представляю, что эти самые рассказы кто-нибудь еще будет читать и смеяться, как и я). Следующие несколько недель после переезда я не выходил из дома, сидел и ждал вдохновения под свои пластинки с легким джазом или блюзом, но иногда выходил, чтобы сообщить домовладельцу о неполадках с канализацией или еще с чем-нибудь. Но его часто не было ни на месте, ни в его комнате, поэтому приходилось оставлять глупые письма (я хоть и люблю писать, но не письма вроде: «Уважаемый, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы унитаз был починен» или что-то в этом роде).

Но однажды, когда я в очередной раз спустился вниз, чтобы оставить свое письмо, господин М. был на месте, а все соседи были не на месте – они стояли рядом с ним и что-то внимательно слушали. Обычно меня не интересуют все эти разговоры и толкучки из соседей, но господин М. упомянул что-то про какого-то писатели по имени Фердинанд Джонсон, а вы же знаете, КАК Я ЛЮБЛЮ ПИСАТЬ. Суть в том, что этот писатель должен был стать моим очередным соседом, а соседи меня не интересуют совсем. Я все пропустил мимо ушей и решил не оставлять свое письмо. Когда я стал быстро подниматься на вверх, одна из бабулек вцепилась в рукав моей рубашки и сказала:

– Молодой человек, не могли бы вечером делать музыку потише, я не могу уснуть.

На что я ответил:

– Да, конечно, извините, – а сам подумал: «Какого черта!? Неужели эти бабульки не такие глухие, как кажутся?!».

Эту ночь я не спал, а попробовал написать стихи первый раз в жизни. Ничего не получилось. Вдруг я услышал звук, похожий на ключ, который открывает дверь. Точнее это он и был. Я сидел, прислушавшись (представляю, какое у меня было глупое выражение лица). Я услышал топот ног в соседней квартире, кашель взрослого мужчины и несколько раз нецензурные междометия. Это был тот самый писатель – Фердинанд Джонсон, о котором говорил господин М.. Ох уж эти писатели – выберут себе глупый псевдоним и думают, что их книги непременно купят.

А вообще, если честно, я слышал об этом писателе, но ничего особенного не запомнил, возможно, потому что я редко читаю книги.

С этой ночи я понял, что мне будет не нравиться не только то, чем обклеены моя комната, но и мой сосед. Он жил слишком рядом со мной, и стены были почти без звукоизоляции. Понимаете ли я не люблю жить с кем-то, я люблю быть один.

С утра я проснулся от громкой музыки. От очень громкой музыки, я даже подумал, что мои бабки-соседи не будь они глухими до этого, непременно стали бы ими сейчас. Играл рок-н-ролл. Я был в шоке. Мне представлялась картина: за стеной мужик, которому за 50, прыгает под Мика Джагера. Сначала мне не хотелось вставать с кровати, но я решился, одел рубашку и штаны и пошел знакомиться с соседом, а заодно сделать его бешеную музыку потише, а лучше выключить ее вовсе, а еще лучше съехать отсюда к черту.

Я отбил себе кулак об дверь – никто мне не ответил. Чтобы избавить свои уши от такого кошмара, я решил пополнить запасы своего холодильника на те жалкие запасы, которые у меня были, а заодно и прогуляться.

Спускаясь по лестнице, я обратил внимание, что господина М. опять нет на месте, и никого из соседей я не встретил.

Выход мне преградило что-то очень похожее на танк. Это был джип, покрытый ржавыми пятнами, с грязными колесами, разбитой фарой и всеми остальными признаками «повозки» человека, которой постоянно ввязывается в неприятности. У меня не было сомнений, что ВСЕ ЭТО принадлежит тому, кто живет у меня за стеной.

По дороге в супермаркет я думал о кризисе среднего возраста и о комплексах.

Кроме еды я купил несколько газет с предложениями работы, новостями и гороскопом, и книгу. Книгу написал Фердинанд Джонсон. Я не ошибся, ему действительно было за 50, он был эксцентричным, самодовольным и его вечно тянуло на приключения. Это все я понял по его фотографии на задней обложке книги и краткой статье о нем. И еще, под его рубашкой была надета полосатая майка. А я ненавижу полосатое.

В последнее время мои мысли были заняты моим новым соседом. Я никогда не видел его лица, только на книге. Он никогда не выходил на соседские сборища и уж явно не оставлял никаких писем домовладельцу.

Но почему-то я боялся его. И ненавидел… и завидовал. Все это потому, что он был моей полной противоположностью и его книги издавали. И скорее всего его книги читали, потому что пару раз в биографической статье промелькнуло слово «культовый».

Как-то раз меня спросили, не хочу ли я сменить профессию. Я ответил, что нет. Не задумываясь, ответил. Это все потому, что я очень люблю свою работу, точнее не работу, а свое дело. Знаете, как художники – рисуют себе, а пока не умрут, их картины никто не покупает. Со мной почти так же. У меня есть много разных статей, заметок и даже рассказов. Я храню их в папке на столе. Там писанины – на любой случай жизни. Моя мечта, что их когда-нибудь кто-нибудь опубликует.

В этот раз я дозвонился до редакции журнала «К-на», которому требовались составители гороскопов. Меня приняли, теперь я был с работой, и мне придется реже находиться рядом с Фердинандом Джонсоном.

Ночи были невыносимыми! Часов в пять утра к писателю заваливалось столько народу, что я был удивлен, как квартира еще не развалилась!

До самого утра шли споры на непонятные мне темы, сопровождающиеся огромной дозой нецензурной брани. Очень часто я слышал, как в соседней квартире дерутся и ругаются друг на друга. Выходя из квартиры, посетители всегда хлопали дверями, так, что лампочка на потолке в моей комнате начинала качаться.

Все смельчаки меня спросят, почему я не вышел к нему и не попросил вести себя потише или что-то в этом роде. Так вот почему: однажды я посмотрел в глазок двери и увидел свору огромных бородатых мужиков, выходящих из квартиры Джонсона. Все они были как на подбор – волосатые и грязные с сигаретами в зубах и с банками пива в руках, а за ними шел Джонсон, рассказывая анекдот. И все смеялись. А мне было жутко.

На работу я взял книгу (эта книга была чем-то вроде его биографии-дневника, здесь также писались его статьи). Прочитал половину и обалдел. Оказывается, этот мужик Джонсон – не старик, которого замучили комплексы и ему надо было чем-то выделиться. Он был таким всю жизнь – неугомонным алкоголиком, специально ввязывающимся в приключения такого рода, что мне и вам всем нельзя даже представить, а можно только прочитать в его книге. Он писал так, как будто говорил с байкерами в коридоре – свободно, не стесняясь читателя, не боясь того, что о нем подумают. Я прочитал о его приключениях в Америке с его дружком доктором, с которым они напивались каждом баре, встретившемся им на пути, и позже забывали куда они ехали вообще (таким образом они объехали всю Америку). Прочитал о его связи с группировкой байкеров, о его дебошах, судействах и прочих поступках, за которые он, безусловно, должен был сидеть за решеткой! Я знал, что вся эта книга – правда, потому что я видел ВСЕ ЭТО в коридоре через глазок.

Теперь, возвращаясь с работы, я видел не только ржавый монстр-джип, но и полуразобранный харлей. И я не думал, что он принадлежит одной из бабулек.

После того, как я стал рабочим человеком, мне был необходим сон, а его у меня не было. Были только пьянки и драки за дверью. Тогда я уже вспомнил, что уже давно не оставлял господину М. письма с просьбами. И на следующий день я сделал это.

И еще я прочитал оставшуюся часть книги. Там было что-то про политику (у господина Джонсона было свое мнение на этот счет), про места, в которых он жил, про его редакторов, большая часть которых ему совершенно не нравилась, и про журналистику. Он ненавидел журналистов, хотя был им. Он писал, что журналисты – лицемеры, и подлые люди. Он писал, что будет так счастлив, когда ему удаться бросить журналистику в качестве основного, приносящего ему заработок. Какого черта людей ненавидящих то, за что им платят кучу денег, называют культовыми, а тех, кто любит свое дело, даже ни разу не публиковали?! Вот почему я не люблю читать книги. В них – вся жизнь. А я ненавижу эту жизнь!

Единственное, что меня устроило в книге Джонсона – это то, что он долго не сидит на одном месте. А значит, вероятнее всего, съедет из своей квартиры в ближайшее время. Оставалось только надеется, что Джонсон не собирается выходить на пенсию.

Вчера Фердинанду Джонсону пришла почта. Целая куча писем. Но когда я услышал его разговор с почтальоном, я понял, что это не письма, а счета и штрафы, которые необходимо выплатить в ближайшие сроки (это я понял по его разглагольствованиям и брани в адрес почтальона).

Этой ночью споры начались раньше. Кто-то в грубой форме утверждал, что Джонсон должен ему денег в качестве проигрыша в карты, а Джонсон утверждал, что вообще в карты не играет, и порекомендовал второму завязывать с выпивкой.

Тут я подумал: неужели ВСЕ ЭТО беспокоит только меня одного, неужели бабулька, которая не могла уснуть под мою музыку, спокойно засыпает ПОД ЭТО. Неужели до домовладельца доходят лишь мои жалобы? Или не доходят. Я решил положить этому конец.

Наступил выходной, и я спустился по лестнице, чтобы дождаться господина М. и выложить ему все мои претензии, а также поинтересоваться какого черта психопат Джонсон до сих пор живет у меня за стенкой!

Я ждал М. два часа и еще половину. И тут с лестницы спустился Джонсон с самодовольным лицом в солнечных очках, одет он был в несвежую рубашку и летние шорты, в зубах у него была сигарета, на шее висел фотоаппарат. Он был похож на туриста или натуралиста, который «щелкает» птичек. Но уж слишком дерзкого.

Он не поздоровался со мной первым – это сделал я. Он посмотрел на меня как на больного. Я попросил его остановиться и выслушать меня пару минут. Он ничего не ответил, но остановился. Я стал рассказывать ему, что мне необходимо вставать рано, иначе я не высыпаюсь и не могу сконцентрироваться на работе. Рассказал о том, как мне мешают драки в его квартире, о том, как меня оскорбляет ругань, которую я слышу…

– Кем вы работаете? – спросил он, прерывая мои рассудительные повествования.

– Простите? – удивился я.

– Кем вы работаете? – повторил он, не меняя свое безразличное выражение лица.

– Я…я журналист.

– Понятно, – он вышел из дома, захлопнув дверь, так как это делают его дружки. На входе они разминулись с господином М. и я не рискнул предъявлять свои претензии на глазах Джонсона, а сделал это, когда услышал звук отъезжающего Харлея.

М. сказал, что повода беспокоиться у меня нет, так как Джонсон порядочный и благоразумный человек, уважаемый писатель, и к тому же Джонсон съезжает через пару недель. И мою просьбу дать мне другую квартиру он отклонил, так как сейчас в доме занимаются активной травлей тараканов, и в остальных квартирах невозможно жить. Я был взбешен так, как никогда раньше в жизни. Джонсон – мой таракан! И у меня еще как есть поводы беспокоиться!

Я уже не писал несколько недель, не считая гороскопов на неделю. В моей голове поселился сосед. И ни о чем другом я думать не мог.

На следующее утро я как всегда собирался на работу, за стеной было тихо. Вы, скорее всего, подумаете, что Джонсон уснул. Но нет! Этот дьявол никогда не спит у себя дома. Его просто не было дома. Вероятно, он свалил куда-то еще вечером, а может, и не возвращался с того момента, когда я видел его в последний раз.

Все это мне напоминало затишье перед бурей. Так оно и оказалось. Выходя из квартиры, я запнулся о стеклянную бутылку от пива, упал на пол и расшиб себе нос. В кровь расшиб. Всю эту ситуацию я принимал как чистое издевательство надо мной.

Я представлял, как Джонсон ходит ночью по площадке с линейкой и рассчитывает, куда бы положить бутылку, чтобы я запнулся и расшиб себе башку к черту. В этот момент чуть меньше, чем Джонсона я ненавидел домовладельца. Старый дурак! Как он может считать этого козла Джонсона порядочным и благоразумным человеком только потому, что он писатель. И тут меня осенило! Я захотел отправить М. книгу Джонсона с просьбой прочитать ее с корки до корки. Возможно только тогда ситуация прояснится и Джонсона выселят.

На работу я опоздал. Я так увлекся местью к своему соседу, что совсем забыл умыть лицо.

Меня уволили. Нет, не подумайте, что это произошло всего лишь из-за разбитого носа и пары девушек, которые упали в обморок при виде меня. Начальник назвал меня странным и сказал, что гороскопы, которые я составлял, мягко говоря, паршивые. Это все из-за того, что я не люблю давать советы другим, а может из-за того, что в каждом гороскопе я советовал держаться подальше от соседей. Так или иначе, теперь я был безработным. И мне до ужаса не хотелось сидеть дома целыми днями, а тем более видеть Джонсона, который испортил мне всю жизнь.

Первый раз в жизни я решил сходить в бар. Но потом передумал. Это произошло после того, как на одной заправке по дороге в бар, я увидел двух громил, похожих на тех, которых я однажды видел в коридоре, выходящими из квартиры Джонсона. Они смеялись таким мерзким и ужасающим смехом (вероятно надо мной), что мне представилось, сколько таких качков я встречу в баре. Я решил пойти домой.

На площадке перед домом не было ни харлея, ни джипа. М. был на месте, но я ничего ему не сказал.

Знаете, говорят: «Дом, милый дом». Я так завидовал тем, кто ТАК говорит. Когда я поднялся на этаж, я увидел ту самую злополучную бутылку и пнул ее. Я никогда бы раньше не сделал этого.

В соседней комнате было по-прежнему тихо. Это было настолько не привычно, что я решил включить свою музыку. Но я понял, что это НЕ ТО, что мне надо сейчас послушать, и выключил.

Мне нужны были свежие номера газет.

Я вышел из комнаты, чтобы спуститься вниз. Осколки уже кто-то убрал. М. был до сих пор на месте. Я спросил у него, куда делся Джонсон, и не появлялся ли он со вчерашнего дня.

Джонсон съехал вчера вечером, не заплатив половину суммы (М. ругался, как мог). Я сказал, что ничего удивительного в этом нет. И вдруг почувствовал, что этот момент самый счастливый момент в моей жизни. В тот день меня действительно можно было назвать самым счастливым человеком на планете. Я был без работы, вдохновения и со сломанным носом, но я был СЧАСТЛИВ! Да, черт возьми, именно счастлив! Я избавился от своего таракана.

Через пару месяцев я устроился в книжный магазин. Не подумайте, что это произошло из-за Джонсона или что-то в этом роде. Это произошло совершенно случайно, и я по-прежнему не любил читать. Жил я в той же квартире. Дом заселили почти полностью, и теперь у меня была целая куча соседей. Но ни один из них не был похож на Джонсона. И, слава богу! Представьте себе, какой неправдоподобной банальностью было бы то, если бы я скучал по нему: купил бы пластинки с Rolling Stones или еще лучше, связался с бандой байкеров. Это было бы так глупо.

Я действительно был рад, что моя жизнь теперь обходится без Фердинанда Джонсона, и я даже думаю о нем редко. Вся эта чушь о том, что мы вдруг лишившись чего-то, что мы ненавидели, начинаем скучать без этого – не для меня.

Статьи я больше не писал, потому что понял, что меня публиковать не будут никогда. И это единственное от чего мне было грустно.

Через пять лет на полках магазина появилась последняя книга Фердинанда Джонсона. Какая-то газета назвала книгу лучшей его работой за последние несколько лет.

Книга была написана в том же жанре, что и предыдущая: сборки статей из журналов, рассказы из жизни писателя и прочее. Понимаете, уже пять лет прошло, и я уже забыл про Джонсона, не то чтобы, совсем забыл, а просто долго о нем не думал и слышал, и тут как будто все эти годы его жизни оказались у меня на руках. И меня это заинтересовало.

Из первой части книги я понял, что он неисправим. Он останется таким бунтарем до самой смерти, никто не сможет его обуздать. Я узнал, что за 5 лет он поменял больше 100 жилищ, а это значит, что как минимум сотне соседей он испортил жизнь.

Все это было, конечно, интересно, но по-настоящему меня заинтересовала последняя часть книги.

Глава называлась «Беспокойный сосед». Она была небольшая, и была основана на двух письмах:

«Уважаемый господин М., как вы знаете, рядом со мной поселили жильца-писателя. Я бы не писал письмо, если бы знал, что есть другой выход.

Перед написанием этой жалобы я вынужден был слушать крики, нецензурную брань, звуки драк, а также громкую музыку по утрам.

Доносящиеся звуки меня пугают, но я не стал звонить в правоохранительные органы лишь по тому, что боюсь оставаться с господином Джонсоном лицом к лицу после их ухода.

Надеюсь, что мои просьбы будут учтены, и Вы сделаете пребывание господина Джонсона, по крайней мере, сносным для всех нас.

P.S. Также я был бы вам благодарен, если бы Вы попросили господина Джонсона убрать свой джип на парковочную стоянку. С благодарностью, С.»

«Уважаемый господин М., так как Вы снисходительно ответили на мою предыдущую просьбу, я хотел бы предоставить Вам экземпляр книги Вашего жильца-писателя. Я полагаю, что книга Вами не прочитана, иначе Вы бы никогда не позволили бы этому человеку жить в Вашем доме.

Эта книга не займет у Вас много времени. Вам особенно понравится та часть книги, где он описывает разрушенные им съемные квартиры и комнаты, и то, как он любит выезжать из номеров, не оплатив счета.

Шум и споры продолжаются до сих пор. Я воспринимаю это как издевательства надо мной. С благодарностью С.»

Это были мои письма. Невероятно! Этот старый подонок назвал меня «беспокойным соседом». С ума сойти!

Но кое-что мне было все-таки приятно. Это первые из моих сочинений, которые, наконец, опубликовали.

Александра Шикова, 11класс, гимназия № 11

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconНу что?! Проиграл?
Без них я не могла сдвинутся с места. Хотя даже если бы я и попыталась что-нибудь сделать, у меня ничего бы не вышло. У меня не было...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconКарлос Кастанеда Книга седьмая Огонь изнутри предисловие видящие нового цикла Мелкие тираны
Мексики. Дон Хуан хотел, чтобы я понял и усвоил понятия и практические методы, бывшие для меня совершенно чуждыми. Поэтому мне не...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconЧто меня радует в моём поведении? Что меня огорчает в моём поведении?
Муниципальное бюджетное образовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № …

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconИсследование неосознаваемого восприятия (на материале многозначных изображений)
Всю свою профессиональную жизнь мечтал об этой книге. Во-первых, потому, что нет для меня ничего интереснее, чем проникновение в...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconВ начале семидесятых прошлого столетия меня познакомили с удивительной...
«подушку» для втыкания иголок или прижигали полынной сигарой. Но даже если все это и не так, и специалист владеет методом «Цзы-у-лю-Чжу»...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconOpenbsd часть Установка Назвал я статью первой частью больше для...
Назвал я статью первой частью больше для порядку, скорее всего на вторую часть меня не хватит, то есть ее может не быть, или ее,...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconСоветы логопеда родителям первоклассников Уважаемые мамы и папы, бабушки и дедушки!
А у другого, как он не старается, дело не движется. Вредные палочки не выстраиваются в ряд, а уж когда дело доходит до первых букв,...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconЗдравствуйте, ребятушки! С наступающим Новым Годом! Я к вам так спешил,...
Вы меня узнали? Я хозяин леса – старичок – лесовичок Лешенька. Главный помощник Деда Мороза. Он так закружился, так заработался,...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconДом Холливеллов. Чердак. Дул сильный ветер. Толпа демонов только,...
Ествует! Нет добра, нет зла Есть только власть. Все ради чего существует этот мир. Это власть. Никто не остановит меня. Мир принадлежит...

Музыки, кино и книг для меня была не то чтобы далека, а скорее просто не для меня. Дело в том, что я всю жизнь боялся давать советы или тем более формировать общественное мнение. В моем рюкзаке лежало только две пластинки с каким то легким джазом или блюзом, и я не слушал ничего другого iconСвадьба в Palm Beach* г. Ларнака
Вас в этот день будет устроен сказочный праздник, каким бы Вы не хотели его видеть: прием с шампанским или коктейлем у бассейна,...



Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
top-bal.ru

Поиск